У рижан, которые 1 июля 1941 года встречали входящие в город колонны вермахта цветами и улыбками, могли быть разные мотивы. Многие любопытствующие хотели просто своими глазами увидеть армию, у которой в тот момент, как казалось, не было равных противников ни на западе, ни на востоке.

Другим прибытие немецких сил и вправду казалось освобождением. Неделей ранее, 14 июня, в результате массовой депортации тысячи семей были вырваны из родной земли, и у многих других были основания опасаться, что подобная судьба может ждать и их.

Лишь немногие догадывались, что надеждам на восстановление латвийской государственности и полноценное существование латышской нации под крылом германского рейха на самом деле нет оснований.

В тот момент в Берлине скорее вынашивали планы о землях восточного побережья Балтийского моря как о жизненном пространстве немецкой нации, где из местных жителей позволено будет остаться лишь тем, кто отвечает установленным нацистской идеологией критериям расовой полноценности, то есть пригоден для ассимиляции, пояснил историк, исследователь Института истории Латвии Латвийского университета Карлис Кангерис.

Когда немцы завоевали Балтийское пространство, поначалу им было не совсем ясно, как в расовом отношении оценивать латышей или эстонцев. Скажем, у Гиммлера [бывший министр внутренних дел германского рейха] было мнение, что наиболее ценны эстонцы, из которых ассимиляции или онемечиванию подлежат 50 %, а из латышей — 15 %», — заявил Кангерис. В то же время Альфред Розенберг, который был одним из ответственных за разработку идеологии антисемитизма и планов онемечивания оккупированных Балтийских стран, придерживался мнения, что латыши, по представлениям нацистов, в расовом отношении немного ценнее.

По плану Германии — Латвию колонизировать, латышей выселить

Ясности немцы достигли лишь в 1942–1943 годах, когда провели в Балтии систематические расовые проверки. Они проходили под прикрытием так называемой трудовой службы. Молодые люди, которые искали работу или хотели учиться, должны были предварительно провести один год в трудовой службе в Германии.

«Так они проверили в Латвии многие тысячи. Заключение было таково, что в Латвии, не считая Латгалии, по меньшей мере около 80 % в расовом отношении высокоценны и их можно было бы включить в процесс онемечивания», — рассказал историк.

В то же время жителей Латгалии, которые, по их мнению, были слишком восточными по облику, в будущем планировалось выселить и поселить в Ленинградской области. Подобным же образом и литовцев.

«Был еще так называемый генеральный план «Ост», который разрабатывался под руководством Гиммлера. Он предусматривал, как в перспективе 50 лет колонизировать все восточное пространство и что районы Латвии, входившие в будущие планы немцев, будут присоединены к рейху. Это означало по сути эвакуировать всех латышей вглубь России, чтобы они там колонизировали русских и управляли ими», — указал Кангерис. В самой Латвии планировалось создать структуру немецких хозяйств и завезти немецких колонистов. 

Промышленность продолжала работать

А в ноябре был отдан приказ использовать территорию Латвии как колонию, максимально ее разграбляя и оставляя на месте лишь минимум, необходимый для собственного выживания.

В планах немцев было также ликвидировать промышленность в Латвии и направить все силы местных жителей на сельское хозяйство, чтобы выращивать продовольствие для солдат вермахта, однако планы изменились, так как оказалось, что ликвидировать промышленность все же будет не слишком выгодно....

В 1942 году, после разрешения учреждать на территории Латвии немецкие предприятия, сюда массово прибыли даже немецкие предприниматели, которые основывали здесь филиалы своих предприятий, производства и представительства....

Тем временем населению не хватало товаров и продовольствия

...простые жители видели совсем иную, куда более мрачную картину: «Уже 18 июля начинают нормировать товары. Это быстро охватывает решительно все — хозяйственные команды реквизируют все и отправляют в Германию.

Есть даже фабрики, которые спустя пару месяцев вынуждены прекратить работу, потому что попросту не хватает сырья. Уже в сентябре вводятся продовольственные карточки».

Также следует учитывать, что жители Латвии, особенно земледельцы, по сути были превращены в арендаторов собственных земель, которых в любой момент могли выселить с их же земли или из их домов.

По представлениям немецкой гражданской администрации, в силу требований войны любую собственность немцы могли приобрести и удерживать в своем распоряжении по меньшей мере до конца войны.

«Германия по сути в отдельных случаях реализовывала принятые в Советском Союзе, но еще не реализованные случаи национализации», — заключил историк.

Что делать с вооруженными людьми?

Отдельная история — вовлечение латышей в созданные немецкой властью военные и полицейские подразделения. В начале советско-германской войны несколько тысяч латышей начали вооруженную борьбу против советской власти и отступающей Красной армии.

Немецкий оккупационный режим постепенно преобразовал первоначально созданные в 1941 году отряды самообороны в латышские полицейские батальоны.  Было сформировано около 40 таких подразделений, которые позже включили в состав латышского легиона.

Латыши тоже совершали военные преступления

С осени 1942 года об этих батальонах уже нельзя было говорить как о добровольческих, поскольку тем, кто в них состоял, объявили, что они больше не имеют права из них выйти, как это по меньшей мере формально считалось прежде.

«С этого момента мы можем говорить о том, что эти подразделения формируются уже путем мобилизации. Так, с мая 1943 года их начинают называть латышскими полицейскими батальонами, а последний формируется уже летом 1944 года, в июле, и участвует в боях на территории Латвии», — отметил Кузминс.

К сожалению, среди тех латышей, кто летом 1941 года взял в руки оружие, были и такие, кто был готов следовать нацистским идеологическим установкам и стать преследователями и убийцами своих сограждан еврейской национальности. В первую очередь речь идет о так называемой команде Виктора Арайса, но и другие подразделения участвовали в совершении военных преступлений.

«Военные преступления были всегда и во всех войнах, они происходят и сейчас и будут происходить и в будущем. Вопрос в том, как с ними борются и как пытаются им противодействовать? Однозначно следует признать, что и в рядах этих подразделений были люди, которые совершали военные преступления, и были люди, которых за это судили», — заключил историк.