В публичном пространстве всё чаще звучат идеи так называемого налога на сверхприбыль или «солидарного налога» для продавцов топлива. В политическом дискурсе его представляют как инструмент сдерживания цен и дополнительного пополнения государственного бюджета. Однако за громкими лозунгами скрывается гораздо более сложная реальность — такой механизм не только не способен остановить рост цен на мировых рынках, но в долгосрочной перспективе может навредить именно конечным потребителям.

Прежде всего следует признать очевидное: цены на топливо в Латвии не формируются изолированно. Они напрямую зависят от мирового рынка нефти и нефтепродуктов, особенно от котировок физического рынка, так называемых Platts. Если цены на мировых рынках растут, никакой местный «солидарный» налог не способен остановить этот процесс.

Введение нового налога неизбежно приведёт к дополнительным административным издержкам для компаний. В рыночной экономике такие издержки в долгосрочной перспективе всегда закладываются в конечную цену. Другими словами, за политически популярные эксперименты в итоге платит потребитель.

Сам термин «налог на сверхприбыль» во многом является инструментом политической коммуникации. Слово «сверхприбыль» вызывает у общества эмоциональную реакцию, особенно в период роста цен и экономического давления. Однако в реальности речь идёт не о классическом фискальном инструменте. Это скорее механизм регулирования рынка и ограничения прибыли с элементами фактической конфискации, практическое влияние которого на экономику может быть гораздо шире, чем кажется на первый взгляд.

Особенно тревожит тот факт, что в дискуссиях о «солидарном платеже» до сих пор чётко не определён механизм так называемой «объективно рассчитанной цены». В первоначальном варианте предложения такая формула вообще отсутствовала в тексте законопроекта. Это вызывает обоснованные вопросы: как можно принимать регулирование, если не определён ключевой элемент, по которому будут оцениваться цены и прибыль?

Формирование цены на топливо — сложный процесс, зависящий не только от стоимости сырья, но и от логистики, хранения резервов, валютных колебаний, цепочек поставок и других факторов. Установленные политически «потолки» цен или прибыли не могут объективно отражать эту систему. В результате существует риск, что в отдельные периоды продажа топлива станет нерентабельной.

Это, в свою очередь, приведёт к последствиям более серьёзным, чем просто рост цен. Операторы автозаправочных станций будут вынуждены сокращать инвестиции в развитие инфраструктуры, модернизацию и качество обслуживания клиентов. Снизятся возможности создавать новые рабочие места, улучшать условия труда и инвестировать в сервис.

В долгосрочной перспективе недостаток инвестиций ведёт к консолидации рынка — более слабые участники уходят, конкуренция сокращается, и в итоге цены могут вырасти ещё сильнее. Именно конкуренция, а не административные ограничения, является ключевым механизмом сдерживания цен в долгосрочном горизонте.

Кроме того, нельзя исключать сценарии, при которых в отдельные периоды автозаправочные станции будут вынуждены ограничивать или даже прекращать продажу топлива, если регулирование сделает деятельность экономически невозможной. Тогда речь будет идти уже не только о цене, но и о физической доступности топлива для населения и бизнеса.

Поэтому «солидарный платёж» не является решением проблемы цен на топливо. Это политически громкий, но экономически рискованный инструмент, последствия которого в долгосрочной перспективе в наибольшей степени ощутят именно те, чьи интересы он якобы должен защищать — конечные потребители.