В больнице Гайльэзерс сейчас 22 современных операционных зала. Они оборудованы по последнему слову техники. Здесь есть пневмопочта для документов, огромная мойка для оборудования, операционные, где над столом создается повышенное атмосферное давление, которое буквально сдувает микробов c пациента.

Хирурги больницы Гайльэзерс сейчас работают на 15 операционных столах. Один всегда свободен, поскольку это больница неотложной помощи. Шесть же каждый день простаивают. В проект было инвестировано свыше 16 миллионов евро, 11 из которых — деньги европейского союза. Получается, вложение было неэффективным.

«Сейчас тут кладовка, как вы видите. Тут консоль для анестезиолога. Видите — лампы есть. Нужно поставить стол, машину для наркоза, можем начинать завтра оперировать», — отметил Харальд Плаудис, профессор, главный хирург Рижской Восточной университетской клинической больницы.

Операционный блок Онкологического центра — это обшарпанные стены и окна, обваливающаяся штукатурка, незакрывающиеся двери в операционную. Ремонта блок не видел с момента основания центра в 1979 году. Хирурги-онкологи тут работают в тесноте, однако категорически отказываются переезжать в светлое будущее.

Председатель правления Восточной больницы Имантс Паэглитис назвал условия работы в операционной Онкоцентра неприемлемыми. Хирурги-онкологи недовольны: где он был раньше и почему не улучшал им условия труда, когда вступил в должность 8 января 2018 года.

«Они думают, что сейчас там будет, как аэропорт Рига, где пациенты, как самолеты, будут привозиться, ложиться на столы, оперироваться. Со всех отделений. В данный момент они не справляются со своим объемом на 16 столах. Остается 6 столов. Мы здесь работаем на 9 столах. И благодаря тому, что мы в системе RAKUS, у нас все ломается, нам ничего не покупается. Если раньше мы работали на 12 столах, то сейчас вынуждены работать на 9», — рассказал Арманд Сивиньш, хирург, руководитель Клиники онкохирургии.

Через операционный блок Онкоцентра только за сегодняшний день может пройти более 40 пациентов.

«У нас все функционирует фактически идеально. Нас можно сравнить со швейцарскими часами, а их — с солнечными», — считает Сивиньш.

Хирурги-онкологи говорят о своей специфике. Они осуществляют масштабные полостные операции, при проведении которых сложно прогнозировать время. Их операции могут длиться 2 часа, а могут затянуться и на 8-10 часов. Это создаст серьезные проблемы с планированием в новом оперблоке. Сейчас они сами себе хозяева и могут подстраиваться под работу друг друга. При переходе в Гайльэзерс такая гибкость будет утеряна.

«Г-н Паэглитис сказал, что у нас все это основано на эмоциях. Жаль что он так думает. Мы с ним пробовали манипулировать фактами, а не эмоциями. Они считали число операций на одном столе поштучно — примитивно. Мы им предложили более объективно сосчитать. Количество времени проведенной операции на одном столе в день. Тогда оказалось, что мы работаем куда более интенсивнее», — пояснил Сивиньш.

Паэглитис же уверен, что переезд онкологов в Гайльэзерс можно организовать безболезненно для пациентов и врачей. И работать в нормальных условиях.

«Сейчас в операционном блоке Онкологического центра совершаются как сложные операции, так и те, которые можно проводить в дневном стационаре. Создав дополнительно залы дневного стационара, мы можем отделить эти несложные операции от сложных — и тогда у нас освободится дополнительный объем. И тогда чисто математически мы сможем проводить все операции в Гайльэзерсе», — уверен он.

Впрочем, быстрого переезда хирургов онкологов в Гайльэзерс не будет. Хотя там огромный операционный комплекс, сейчас не хватает мест в реанимации. Особенностью онкологических пациентов является то, что многим из них нужно дольше находиться в палатах интенсивной терапии — в среднем по 3-4 дня. Эту проблему признают и в больнице Гайльэзерс.

«Реанимация не может находиться там, где-то в другом здании — это вообще невозможно. Она должна быть рядом с операционным блоком», — подчеркнул Плаудис

Кроме этого хирурги-онкологи должны переехать в Гайльэзерс вместе со своими пациентами. Их нельзя возить по подземному туннелю между больницами. По самым оптимистичным прогнозам, новая реанимация в Гайльэзерсе может появиться в июле следующего года, когда будет отремонтирован новый блок больницы.

Хирурги онкологической клиники опасаются, что с переходом в Гайльэзерс сократится число проводимых ими операций, из-за чего пациентам придется ждать дольше.

«Нельзя нас просто взять на какие-то шесть залов и сконцентрировать там как селедку в бочке. Наши операции там все зависнут, и увеличится очередь на операции. Конечно, там вся логистика, лифты, интенсивная терапия, все это там не продумано», — подчеркнул Сивиньш.

Руководство Восточной больницы утверждает, что онкологические больные будут в приоритете. Потому что им нельзя долго ждать. Время работает против них.

«Если мы определяем, что время ожидания онкологической операции не больше 5 дней с момента, как он получил консультацию врача и была выявлена необходимость в операции, и если мы понимаем, что не можем прооперировать в течение 5 дней, то мы скорее снизим количество других операций, чем онкологических», — заверил Паэглитис.

Конфликт пока далек от разрешения, стороны ведут переговоры. В деле еще очень мало конкретики. Однако у этого противостояния есть серьезные социальные последствия. В СМИ и социальных сетях распространяются слухи о закрытии Онкологического центра, что совсем не соответствует действительности.