Как пройти в библиотеку?

— А я никак не могу назвать официальное отношение к новой НБЛ последовательным. Милость, позитивное отношение в 1992, 1997, 2002, 2008 годах, а посередине были и пассивность, и бездействие, и отрицание проекта. То «символ света», то «политический стройпроект» («Яунайс лайкс»), то «памятник Биркертсу» и т. п. Охарактеризуйте, пожалуйста, переломные моменты в истории проекта.

— Переломные моменты были связаны с тем, что происходило в обществе. Первый спад наступил с известным похмельем после Атмоды, когда мы поняли, что само по себе никакое благополучие здесь не случится. Чувствовалось разочарование, и было время затягивания поясов. Проект фактически остановили. Символ «Замка света» стал раздражать. В 1995–1996 годах казалось, что вот–вот все встанет окончательно. В 1997–1998 годах, когда министром культуры была Рамона Умблия, библиотека опять появилась на повестке дня. В 2003 году приняли вышеупомянутый закон — и оставалось лишь взяться за дело. Приход к власти «Яунайс лайкс» (2002–2004 гг.) на короткое время (примерно на год) затормозил, но не зарезал проект. Очень значительную роль сыграла министр культуры от Народной партии Хелена Демакова. Я допускаю, что без Хелены мы не увидели бы осуществления этого проекта. Был разработан технический проект, улаживались очень тяжелые и сложные земельные проблемы. Особенно во времена «пузырей», когда цены подскочили очень высоко. До 2008 года все двигалось вперед большими шагами.

Строительство началось в 2008 году. А в 2009–м начался кризис. Наступил спад, который стал угрозой для проекта. Сократился бюджет. В итоге проект с определенными сокращениями был сохранен. Строительство продолжалось и во время кризиса.

Да, использование политической риторики до выборов или ради каких–то своих краткосрочных целей очень тормозили проект. Самое трудное время для того, чтобы проект устоял, наступило около 1997 года. С другой стороны, честно говоря, я считаю: если бы мы начали строительство в середине девяностых, то вряд ли достигли бы такого результата, как сейчас. Да и уменьшение объема пошло проекту библиотеки на пользу.

Однако это не отменяет дискуссии о том, что проектам национальных институтов (которые все–таки призваны служить всей нации без каких–либо политических и национальных преград) необходим быстро достижимый консенсус между всеми, от кого зависит судьба подобных проектов. Мои коллеги из других стран всегда удивлялись: почему это у вас вообще стоит такая дискуссия — нужна или не нужна новая библиотека, если ее нет? Нам приходилось тратить чрезвычайно много времени на то, чтобы прийти к базовому соглашению: библиотека нужна, будем строить. Конечно, это время потеряно.

— Постоянные колебания стоимости НБЛ мне порой казались предназначенными именно для того, чтобы вызвать отвращение общества к этому проекту. Расчеты колебались от 65 до 500 миллионов латов. Почему были такие колебания и какова же реальная окончательная стоимость строительства НБЛ?

— Я напрямую отвечал за цифры до 2002 года. До той поры, когда роль заказчика перешла к Министерству культуры. Я могу сказать лишь то, что даже крупные профессионалы парадоксальным образом используют колеблющуюся методику расчетов. Кроме того, в подсчеты не всегда были включены все разделы. Иногда расходы, связанные с переходом территории в ведение библиотеки, были включены, а иногда нет. Иногда в оснащение включали мебель, а иногда информационные и коммуникативные технологии. Большие сметы появились тогда, когда появилась идея о кредитных линиях.