Имя Игоря Губермана известно каждому интеллигентному человеку. Диссидент, отсидевший пять лет в советских лагерях, инженер-электрик по образованию, поэт – по призванию…
На прошлой неделе Игорь Миронович побывал в Риге с юбилейным концертом «Гарики разных лет».
«Каждый пишет, как он дышит» — по отношению к Губерману это утверждение верно на сто процентов. В его «гариках» сошлись юмор и серьёз, философия и стёб, лаконизм японской танки и сочность русской частушки. И в жизни поэт точно такой же, как его стихи: веселый, легкий, ироничный.
Он разговаривает афоризмами. Ни на час не расстается с сигаретой. Элегантно матерится. И, несмотря на свои почти 80 лет, остается неисправимым жизнелюбом.
Прогулки вокруг барака
— Игорь Миронович! Ваши «гарики» породили целое литературное направление. Сегодня Интернет наводнен «бориками», «мариками», «васиками» и пр. Как вы к этому относитесь?
— Это кошмар какой-то! Недавно одна дама издала толстенную книгу «ириков»! Я отношусь к этому с юмором: чем бы дитя ни тешилось… Хуже другое – когда в Интернете появляются стишки от моего имени, которых я никогда не сочинял. Пишут, что это Губерман. А это не Губерман, а графоман!
— Вы называете свою поэзию стишками. Нет ли в этом кокетства?
— А вы хотите уговорить меня, что я поэт? Поэты – это Пушкин, Блок, Самойлов, Бродский…
— Говорят, вы дружили с Бродским и Самойловым?
— С Бродским я действительно дружил, но не хочу развивать эту тему. Сейчас у него развелось такое количество друзей, что он не успел бы при жизни с каждым из них даже поздороваться. А Давид Самойлов мне очень помог, когда меня после лагеря не прописали в Москве — предложил пожить у него в Пярну. Там меня прописали, сняли судимость, после чего я смог вернуться в Москву.
— Как официально звучало обвинение, по которому вас на пять лет упекли в сибирские лагеря?
— За скупку краденого. Дело было сфабриковано от первого листа до последнего. Причина же была в том, что к 1979 году Андропов решил разогнать все нелегальные организации. А я писал не те стихи, участвовал в семинарах ученых-отказнико
— Варлам Шалаев писал, что лагерь – это абсолютно отрицательный опыт для человека. А в вашей книге о лагерной жизни «Прогулки вокруг барака нет ни мрачности, ни безысходности. Почему?
— Не буду спорить с Шалаевым: он попал в лагеря в страшное гибельное время. А я сидел в веселые, легкие времена. Не было ни голода, ни мора, ни непосильной работы. Если сейчас кто-то начинает рассказывать за столом о том, как он страдал в лагере в нечеловеческих условиях, я начинаю плохо думать об этом человеке.
Генерал и Ж
— Поборники нравов и чистоты русского языка упрекают вас за ненормативную лексику в ваших стихах и прозе. Без мата вам не пишется?
— Я за всестороннее знание русского языка, а неформальная лексика – одно из ярких и прекрасных его проявлений. Когда мне говорят, что у меня с этим проблема, я отвечаю: «У меня нет проблемы. Проблема у тех, кто хочет со мной поговорить».
Великий лингвист Бодуэн де Куртене когда-то сказал: «Ж..а» не менее красивое слово, чем «генерал». Все зависит от употребления». И я с ним полностью согласен.
Однажды в Бостоне я познакомился с семьей, глава в которой бабушка-филолог. У ее внука замечательный русский язык. Он поразил гостей, прочитав наизусть первую главу из «Евгения Онегина». Все хвалили мальчика и его бабушку. А потом они пошли к машине. Стояла вторая половина декабря, гололед. «Изумительный вечер был, не правда ли? – сказал бабушке внук. – Дай мне, пожалуйста, руку. По крайней мере, если уж навернемся (Губерман произнес здесь другое слово, какое — вы догадались – прим.авт.), то вместе.» По-моему, это достойный пример употребления слова в зависимости от ситуации.
— На каждом концерте вы получаете ворох записок из зала. Бывают ли такие, которые ставят вас в тупик?
— Меня трудно поставить в тупик. Я не люблю вопросов о политике, обожаю остроумные послания. Например, на одном концерте из зала пришла такая записка: «Скажите, существует ли еврейский заговор и как в него можно записаться?» Одна женщина в Харькове написала мне: » Игорь Миронович! Можно с вами хотя бы выпить? А то я замужем».
А однажды я получил из зала послание: «Когда же это закончится?» — настолько экзистенциальное и философски обобщающее, что даже не понял о чем идет речь: то ли о конце света, то ли о событиях на Украине.
Такие разные евреи
— Вы родились на Украине, жили в России, сейчас живете в Израиле. Где ощущаете свою родину?
— То, что я родился на Украине, это случайность. Я прожил там всего 8 дней: мама в тайне от отца возила меня в Харьков, чтобы сделать обрезание. Очень люблю Россию — нас связывает пуповина, которая никогда не пересохнет. И уже успел полюбить Израиль, за что безумно благодарен советской власти, которой надоели мои стишки.
В 1987 году меня с супругой вызвали в ОВИР и сказали: «Министерство внутренних дел приняло решение о вашем отъезде в Израиль». Это в самом деле было мудрое решение!
— Ваши «гарики» об Израиле и евреях полны юмора, и не всегда безобидного. За что вы подсмеиваетесь над своими?
— Евреи удивительная нация. Мы очень поляризованы. На одном конце огромное количество людей с недюжинным умом, талантом, сообразительност
Расскажу вам историю из жизни одного известного музыканта, не буду называть его имени. В 1934 году он был еще мальчиком, но таким талантливым, что ему доверили выступить в Колонном зале.
Накануне выступления мама сказала ему: «Если к тебе подойдет дедушка Калинин, пригласи его к нам в гости!» Калинин действительно вышел на сцену, чтобы пожать руку юному дарованию. «Приходите к нам в гости!» — заученно произнес мальчик. И тут из зала раздался громкий голос его мамы: «Пуся, что ты такое говоришь ?! Мы же живем в коммунальной квартире!» Отдельную квартиру этой семье дали на следующий день.
— У Израиля сложное настоящее и непредсказуемое будущее. Как вы относитесь к вечному конфликту внутри страны?
— Мне очень жаль тех арабов, которые ненавидят Израиль. Тех, кто ненавидит за деньги — на них наплевать. А вот те, которые ненавидят искренне, мне искренне жалко. Они говорят, что ислам – это религия добра, мира и любви, а всех, кто не верит, что это так – порвем к … матери. Такая двойственная идеология.
Свобода – это тяжкий груз
— Сегодня Европу захлестнул поток беженцев. Чем, по-вашему, это закончится?
— У меня нехорошие предчувствия, ведь в этом миллионе прибывающих мигрантов сотни засланных террористов ИГИЛа! Они не стали захватывать Европу с помощью оружия, а решили затопить ее мусульманами. По-моему, это вторжение.
— Сегодня многие считают, что русские в Латвии – это тоже угроза…
— Какая угроза?! О чем вы говорите?! Ни в Латвии, ни в Литве, ни в Казахстане… Русские нигде не угроза! Такую ерунду способны придумать только оголтелые националисты!
— В одном из интервью вы сказали: «Свобода – это тяжкий груз. Насколько он тяжкий, видно по сегодняшней России». Неужели все так беспросветно?
— Почему? Бывали времена свободы, надежды и процветания. Очень правильно написал Эйдельман — периоды свободы в России длятся 10-12 лет. Так что будем ждать очередного просвета.
— А что, на ваш взгляд, сегодня самое беспросветное?
— Такого много… Возьмем хотя бы отношение к науке. Мой старший брат Давид был занесен в книгу рекордов Гиннеса за то, что пробурил самую глубокую скважину в мире на Кольском полуострове, отдав этому 35 лет жизни и все свое здоровье. А теперь она просто прикрыта железкой…Разве это не трагедия?
«Любил я книги, выпивку и женщин….»
— Один из ваших «гариков» начинался так: «Любил я книги, выпивку и женщин….» А что вы любите сегодня?
— Всё то же самое. Из этого списка ничего не исчезло.
— Со своей женой вы прожили вместе 50 лет. Это счастливые годы?
— Для меня – да. А для жены — не знаю. Она у меня человек молчаливый.
— Вас часто узнают на улицах?
— Да, однажды в Одессе ко мне подошел мужчина и спросил: «Извиняюсь, вы Губерман или просто гуляете?».
— Как вы относитесь к телевизионным юмористическим программам?
— Иногда с омерзением, иногда с ужасом, и всегда – с жалостью.
— Какой самый частый вопрос вам задают журналисты?
— Почему я пишу слово «г…но» через «а»? Я отвечаю, что это мой вклад в русский язык.
— Что вы думаете о современных СМИ?
— На эту тему у меня есть стишок:
Весь день однажды ради прессы,
Пустив на чтение запойное,
Вдруг ощутил я с интересом,
Что проглотил ведро помойное.
Досье «Субботы»
Игорь Губерман родился 7 июля 1936 года в Харькове. После школы закончил Московский институт инженеров железнодорожного транспорта. Несколько лет работал по специальности, писал научно-популярны
В 1979 году Губерман был арестован по сфальсифицирован
Автор книг и сборников стихов «Еврейские Да-Цзы-Бао», «Прогулки вокруг барака», «Бумеранг», «Пожилые записки» и др.
Живет в Израиле.
«Больно, когда смеюсь…»
— У меня есть любимая еврейская притча. Во время погрома еврея распяли на воротах его дома, как Христа. Когда погромщики ушли, его сосед, который не смел помочь, потому что боялся, вышел и говорит: «Больно?», а тот отвечает: «Только когда смеюсь».
О корнях
— О своих корнях, как абсолютное большинство советских людей, я знаю мало – тогда не принято было интересоваться генеалогией. Мы жили как Иваны, не помнящие родства. Хотя, согласитесь, сочетание «Иван, не помнящий Абрама», довольно странное.
Про своего деда по матери я знаю, что он был купцом первой гильдии, жил в Царицыне. Но в одночасье был изгнан из города и разорился. На этот счет есть две истории. Первая о том, что за слово «жид» дед ударил по лицу какого-то важного чиновника. А вторая, что дед, жуткий бабник, ухлестывал за женой губернатора, и не без успеха.
Папа – инженер-экономис
О деньгах
— Мое отношение к деньгам не менялось никогда. Откуда оно возникло, я не знаю. Я вырос в бедной еврейской семье, где проблема денег была существенной. Кто меня отучил от этой любви, тоже не знаю. Но к деньгам я отношусь чудовищно потребительски. Они мне необходимы, чтобы кормить семью, выпивать с друзьями, не отказывать себе в покупке произведений искусства, которые мне доступны (я собираю наивную живопись, что дешево обходится).
Больше никаких претензий к деньгам у меня нет. Я не хотел бы иметь их на счету или в чулке. Там они мне просто не нужны. У меня такое ощущение — простите за богохульство! — что Бог очень пристально следит за течением моих финансовых дел и не дает им выйти на высокий уровень.
О пользе алкоголя
— Я к выпивке склонен и грешен… Однако уверен, что алкоголь обладает целебной силой.
Восемь лет назад я перенес очень тяжелую полостную операцию. Нет, начну с предоперационной
Лежу я, уже уколотый, ожидаю своей очереди. Подходит ко мне мужик в зеленом операционном костюме и говорит: «Игорь Миронович, я из бригады анестезиологов. Пришел сказать, что мы вас очень любим и очень постараемся. А вы вообще как себя чувствуете?»
Я говорю: «Старина, чувствую очень плохо, начинайте без меня».
Сделали мне операцию, и повалили в мою палату врачи. Кто на иврите, кто на русском желают мне здоровья и уходят, а один все не уходит. Спрашивает: «А почему вы ничего не едите? Надо бы есть, уже второй день. Может, вам выпить надо?»
Я говорю: «Конечно! А у тебя есть?»
Он говорит: «Ну да, немного виски».
«Сгоняй, — говорю. — Только спроси у моего профессора, мне уже можно выпивать-то?»
А он: «Ну что вы меня обижаете. Я и есть ваш профессор».
Принес он полбутылки виски, я сделал несколько глотков. Вечером пришел мой приятель. Мы с ним еще добавили, и я стал немедленно поправляться, прямо на глазах!
Анекдот от Губермана
В одной семье старый еврей очень долго болел и однажды сказал своим близким, что сегодня ночью он умрет и хочет со всеми проститься.
На закате пришел к нему проститься его пожизненный друг. Обнялись, поцеловались. А потом пришедший так помялся и говорит: «А ты точно сегодня умрешь?» Тот отвечает: «Точно».
«Тогда у меня к тебе просьба, если ты сегодня умрешь, то почти наверняка ты завтра-послезавт
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.