Экс-политик Эдвин Инкенс о 90-х: «Мы ошиблись с языковым вопросом»

По словам Инкенса, в то время было важно, что в компартии появилось «второе поколение» — более образованные и больше повидавшие люди: «Если ты хорошо образован и повидал жизнь, ты уже не можешь глупо защищать явно неработающие механизмы. И они приспосабливались, от всей души хотели, чтобы социалистическая система улучшилась. Этого не могло произойти, но это второе поколение тем самым третьему поколению, то есть нам, уже позволило действовать свободнее».

«Нам нет смысла говорить о каких-то веяниях свободы до Горбачёва. Всем, что было до него, ведали эти люди. Все понимали, что одно дело — гласность в России, которая проявлялась как разоблачение Сталина и репрессий. У нас, в Эстонии и в Литве это чётко означало национальный вопрос. На нашей стороне была интеллектуальная сила. И она была реализована!» — вспоминает Инкенс.

Активист Атмоды считает, что в 90-е самое начало для нашей страны было относительно лёгким, если говорить о вопросе — что делать? «Поляки, чехи через это прошли, Восточная Германия. Ясно, что в экономике было важно вернуть людям возможность действовать самим, увеличить число активных людей в экономике. Но одно дело осознавать принципы, другое — их внедрять! Что касается ошибок, ясно: в тот момент некоторые люди изначально были богаче, в результате они могли вложить в приватизацию больше, купить самые вкусные куски», — заявляет он, соглашаясь с тем, что Латвия изначально слишком сильно полагалась на теорию о том, что невидимая рука рынка сама всё наладит.

Какие ещё ошибки были допущены? По мнению бывшего депутата, они имели место в языковой политике: «Я тогда поддерживал, что мы идём навстречу людям, а они принимают новую реальность и тоже идут нам навстречу. Но мы получили не людей, которые идут навстречу, а стену. В таком смысле была ошибка. Но давайте вспомним, что при Ельцине и некоторое время после у нас были хорошие отношения с Россией. Тогда они тоже «в НАТО вступали», с Европой разговаривали и так далее. Нам они говорили: мы понимаем, у вас свой государственный язык, но не давите на этих наших людей, пусть они приходят и постепенно интегрируются… Но этого попросту не произошло. Эти люди эту [возможность] не оценили. Плюс Путин и война, которая, конечно, пробудила всю низость».