Уже в начале месяца я написал статью, в которой подробно объяснил, почему крайне некорректно ссылаться на движение биржевых цен на нефть в контексте рынка топлива в Латвии.

Мне неизвестен уровень знаний сотрудников министерств о глобальной нефтяной индустрии и взаимосвязи цен между мировым и латвийским рынками. Возможно, они не знают, что фьючерс Brent, торгуемый на Intercontinental Exchange (ICE), является производным финансовым инструментом на сырьевой актив (BFOET), и на практике в основном используется для финансовых расчетов и управления рисками. Поскольку практически весь оборот ICE Brent носит финансовый характер, количество сделок с этим биржевым контрактом многократно превышает объемы физических поставок, лежащих в его основе.

Возможно, они не читали мою статью в Dienas Bizness и не знают, что на физическом рынке нефти цены, в том числе на марки, входящие в комплекс BFOET, в этом месяце достигли исторических максимумов. Возможно, они также не знают, что в определенный момент рост цен на дизельное топливо почти в два раза опережал рост биржевых цен на нефть. И, возможно, им неизвестен факт, что разница между биржевыми ценами и рынком реальных поставок достигла настолько критического уровня, что фактически нарушила привычный механизм хеджирования ценовых рисков на энергетических рынках. Однако они не могут не знать, что нефть Brent не продается на автозаправочных станциях Латвии.

Поскольку в приведенной в начале статье записи в X есть ссылка на исторические данные, которым чуть больше месяца, позволю себе также обратиться к истории. Только период будет длиннее — чуть более четверти века, а инструмент — не цены на нефть, а биржевые цены на дизельное топливо:

Март 1999 — сентябрь 2000: рост цен +255%.
Апрель 2004 — сентябрь 2004: +100%.
Январь 2007 — июль 2008: +189%.
Март 2009 — апрель 2010: +106%. К апрелю 2011 рост достиг уже 196%.
Январь 2016 — октябрь 2018: +207%.
Апрель 2020 — март 2022: +820%.
Январь 2026 — апрель 2026: +166%.

Таким образом, цифры наглядно показывают, что в прошлом рост биржевых цен на дизельное топливо неоднократно был значительно выше, чем этой весной. Более того, весной 2022 года пик биржевых цен был даже выше, чем в апреле 2026 года, что означает, что с учетом инфляции за последние пять лет «ощущаемая цена» для потребителя тогда была выше, чем сейчас. И никакой реакции в виде «солидарного платежа» тогда не последовало.

Я хорошо помню, как в 1999 году мы с коллегами обсуждали факт, что цена тонны дизельного топлива превысила «магическую отметку» — 100 долларов — и сколько дополнительных средств нам потребуется, чтобы закупать это топливо у нефтеперерабатывающего завода. В то время мысль о том, что закупочная цена дизельного топлива может быть в 16 раз выше, казалась еще более фантастической, чем сюжет фильма The Matrix, вышедшего в том же году.

А вот сценарий, при котором из-за стремительного роста цен на мировом рынке закупочная цена топлива удваивается всего за три недели, финансовые лимиты по контрактам исчерпываются в два раза быстрее, чем планировалось, рост цен за один день может превышать 20%, клиенты больше не могут заправляться из-за нехватки средств, и одновременно вам неожиданно предлагают «солидарный платеж» в стиле Аль Капоне, чтобы играть в Squid Game по абсолютно непрозрачным правилам, основанным на совершенно других принципах, чем те, что используются для расчета себестоимости топлива в контрактах — это уже больше напоминает ситуацию из Fight Club, который также вышел в 1999 году.