С прошлого года в рядах Народно-освободительной армии  Китая (НОАК) проводится масштабная чистка: по меньшей мере девять генералов и несколько руководителей оборонной промышленности были отстранены от работы в национальном законодательном органе, пишет Рейтерс.

К концу января 2026 года 5 из 7 членов Центрального военного совета (ЦВС) находятся под следствием и сняты с должностей. «Нетронутыми» остались только Си Цзиньпин и глава антикоррупционного направления Чжан Шэнмин. Аналитики гадают – к чему бы это? И тут очень важно понимать, что такое НОАК вообще и Центральный военный совет в частности.

Руковостсво Китайской компартии (КПК) никогда не забывало тезиса Мао Цзедуна «винтовка рождает власть». Поэтому Народно-освободительная армия Китая с самого начала строилась как силовое крыло КПК, а не государственный институт, и в этом смысле, да простится нам такая аналогия, она ближе к СС, чем к вермахту. Да официальный девиз НОАК «служить народу» в полной виде звучит так : «служить народу под руководством партии».

И это не просто лозунг - формально НОАК подчиняется не правительству КНР (министр обороны играет скорее представительскую функцию. Вроде президента в парламентских демократиях), а напрямую Центральному военному совету. О том, какую весомую роль ЦВС играет в структуре власти в Китае, свидетельствует один факт: Дэн Сяопин – архитектор экономических реформ в Китае, и самый пожалуй, влиятельный политик 1980-х, никаких официальных государственных должностей не занимал – кроме одной. В 1983-90 гг. он был председателем Центрального военного совета.

Отметим при этом, что советские анекдоты о «миллионе китайцев», которые ждут для начала атаки прибытия поддержки в виде «одного танка», давно устарели. Китайская армия сравнительно небольшая (около 2 млн. человек – 0,15% населения, что пропорционально примерно в 10 раз меньше чем в СССР), причем за последние 20 лет она сделала колоссальный скачок в техническом оснащении.   

Ее сравнительно небольшая численность позволяет проводить жесткий отбор личного состава, особенно офицерского. При этом армия остается важнейшим социальным лифтом, особенно для отпрысков небогатых провинциальных семей, которые не могут себе позволить нанять репетиторов для сдачи крайне сложных экзаменов в государственные вузы. (Интересно, что образованная городская молодежь в НОАК как раз не идет, хотя ее всячески зазывают туда на офицерские позиции, стимулируя различными льготами. Одной из причин такого положения дел наблюдатели называют требование абсолютной лояльности к компартии, в то время как в среде выпускников элитных вузов, напротив, наблюдается рост скептического отношения к КПК).

При этом у НОАК есть и очевидный минус – со времен вторжения во Вьетнам в 1979 году (произошедшим, кстати, в том же году, что и советское вторжение в Афганистан), она не вела крупномасштабных боевых действий и не обладает соответствующим опытом. Зато у нее есть обширный опыт работы в бизнесе: уже в 1990-е ее в шутку называли одним из крупнейших «китайских концернов».

Си Цзиньпин еще в конце 2010-х начал масштабную кампанию по сворачиваю различных армейских коммерческих проектов, стремясь снизить коррупционные риски. Однако, совершенно очевидно, что в армии, которая не воевала стольк лет, зато активно занималась бизнесом перетряхивать надо весь офицерский корпус, ибо в нем начинает править бал показуха, а критерием оценки профессионализма руководящих кадров становятся отчеты, а не реальная боеготовность.

Американцы опасаются разбитого «окна Дэвидсона»

При этмо американские аналитики очень высоко оценивают технический рывок, который совершила НОАК в последние два десятилетия. В марте 2021 г. тогдашний командующий Вооруженными Силами США в Индо-Тихоокеанском регионе вице-адмирал Фил Дэвидсон, выступая перед членами сенатского комитета по делам вооруженных сил, заявил, что китайская операция против Тайваня возможна до конца текущего десятилетия, но, скорее всего, она случится «в течение следующих шести лет», то есть до 2027 года. Этот период времени и назвали «окном Дэвидсона».

 Почему именно до 2027 года? Потому что из-за инерции американской государственной системы, флот США начал отставать от китайского по ряду ключевых параметров. Так аналитики ВМФ США всерьезх обеспокоены тем, что «корабли ВМС НОАК несут противокорабельные комплексы, дальность полета которых в два-три раза больше, чем у большинства американских эсминцев, и лететь они могут в четыре-пять раз быстрее». Результаты военных игр показывают, что американский флот в прямом столкновении понесет большие потери, и атомные авианосцы, до сих пор декларируемые в качестве главной ударной силы ВМС США, из-за опасений ударов китайских противокорабельных баллистических ракет будут отведены подальше к востоку от Тайваня. Предполагается, что их лучше использовать как ремонтные базы и платформы для запуска ударных БПЛА, которых, впрочем, в реальности пока не имеется.

Проблема усугубляется отсутствием должного материально-технического обеспечения флота, который потенциально попытается защитить Тайвань. Китайские судостроительные и ремонтные мощности уже превосходят возможности США даже не в десятки а в сотни раз. Недаром президент Дональд Трамп поставил возрождение американского судопрома в качестве одной из первоочередных задач.

Зачем Си чистит армию?

Как тайваньская тема связана с текущими чистками в рядах НОАК? Очень просто: сама логика происходящего заставляет ряд западных аналитиков рассматривать чистки как элемент подготовки армии и флота к операции против Тайваня. Морская десантная операция – один из сложнейших видов боевых действий, она потребует синхронной работы флота, авиации, ракетных войск, киберподразделений и сил внутренней безопасности, а также вовлечения гражданской инфраструктуры — транспорта, промышленности, энергетики.

В такой конфигурации армия с хроническими проблемами — коррупцией, приписками, показухой и аппаратными играми — становится слабым звеном. Любое расхождение между отчётами и реальностью в условиях войны быстро превращается в катастрофу. 

Что опять же интересно: в последние три-четыре года учения и маневры НОАК становятся все более приближенными к реальности. И вот тут-то, очевидно, многочисленные "косяки" армии мирного времени и полезли наружу. 

Отсюда и первая, наиболее прагматичная интерпретация чисток: перед потенциально самым серьёзным военным испытанием за десятилетия руководство пытается выяснить, что у него есть «на самом деле», а не на бумаге.

Есть и управленческий аспект. Тайваньский кризис — это ситуация, где цена промедления или разногласий между ведомствами может быть критической. Для Пекина важно не только наличие сил, но и способность быстро принимать и исполнять решения.

Чистки в этом контексте выглядят как попытка построить жёсткую вертикаль управления: убрать генералов, связанных с кланами и клиентелой, и заменить их фигурами, ориентированными на личную ответственность перед председателем Центрального военного совета. Такая система менее гибка, но потенциально быстрее и предсказуемее в момент кризиса.

Долгий мир сформировал в НОАК специфический тип командиров — людей, умеющих выстраивать карьеру через отчётность, демонстративные учения и правильные формулировки. Реальная война требует другого набора качеств: межвидового взаимодействия, работы с высокотехнологичными системами, принятия решений в условиях неопределённости и потерь.

Обратная сторона медали

При этом история даёт основания для скепсиса. Масштабные чистки в армии почти всегда имеют побочные эффекты — и не самые приятные. Самый известный пример — Красная армия после 1937 года. Репрессии укрепили безраздельную власть Сталина, но при этом уничтожили горизонтальные связи и создали атмосферу страха, в которой инициатива стала опасной. Итогом стало падение качества управления, что наглядно проявилось в 1941 году.

Схожие риски видны и в китайском случае. Когда генералы боятся не столько ошибки в бою, сколько неправильного шага в аппаратной игре, армия начинает жить по принципу самосохранения. Наверх идёт «удобная» информация, реальные проблемы замалчиваются, а решения откладываются. Для сложной операции это не менее опасно, чем коррупция.

Впрочем, даже если чистки не являются прямой подготовкой к высадке на Тайване, они хорошо вписываются в логику превентивного укрепления режима. Потенциальный конфликт с Тайванем означал бы не только военные риски, но и экономические потрясения, санкции и рост напряжённости внутри элит.

В таких условиях контроль над армией — критически важен. НОАК остаётся боевым крылом партии, и любая неопределённость в её лояльности для руководства неприемлема. Чистки в этом смысле можно рассматривать как зачистку тыла перед возможным стратегическим обострением.