Видео
В мире
«Г-н Ростовскис (Айгарс Ростовскис, бизнесмен, президент Латвийской торгово-промышленной палаты) однажды насчитал около 150 плановых документов различного уровня и масштаба, но одна из больших проблем заключается в том, как мы создаем эти планы на будущее», — сказал Тейкманис.
Тейкманис вспомнил, что десять лет назад его захватили идеи футуризма, которые пытались объединить с искусством и дизайном. Однако исторически сценарии будущего начали писать из необходимости. Кант и Рэнд разработали первый сценарий, потому что существовала угроза ядерной войны, и был необходим план, что и как делать. Друг из Голливуда предложил назвать это сценарием, потому что это всегда история, а хорошие сценаристы умеют рассказывать истории.
«А если политики или лица, принимающие решения, не умеют предвидеть будущее, то и будущее людей остаётся прежним…», — сказал Тейкманис, и, по его мнению, это первая причина, по которой невозможно реализовать план или цель, или как бы это ни называлось. «Есть отдельная история о НПР (Национальных планах развития), они пытаются всё туда втиснуть, потому что надеются получить европейские деньги для каждого сектора…», — добавил Тейкманис.
Но если говорить о больших стратегических планах, которые страна должна реализовать, то, по мнению Тейкманиса, это всё равно что рассказывать историю. Важно то, как создаётся сценарий, говорим ли мы о неприятных вещах, каковы основные рамки: развитие — крах, экстенсивное развитие — интенсивное развитие, крах по экстенсивным причинам или крах по интенсивным (внутренним) причинам.
«Обычно мы не любим говорить о негативных сценариях, хотя, размышляя о будущем, для создания безопасного и устойчивого общества нам необходимо рассказывать общественности о том, что мы будем делать, например, в случае экологической катастрофы или внешнего вторжения», — считает А. Тейкманис.
На вопрос о том, следует ли разработать план действий на случай распада Европейского союза (ЕС), Тейкманис ответил: «Европейский союз обязательно распадется к 2050 году, или на его место придет что-то другое. Нынешняя модель ЕС — худшее из того, что можно было построить, это неустойчивая модель, или Европа станет федеративной и более эффективной».
