«Часть меня считает, что я неудачник, часть — что я Бог всемогущий»: 80 лет Джону Леннону

Случилось так, что «Битлз», и в первую очередь сам Леннон, оказали огромное влияние на формирование настроения, мировосприятия и даже мировоззрения нескольких поколений. И потому духовная эволюция Леннона — это духовная эволюция миллионов людей по всему миру, воспринимающих его как героя и как кумира спустя 40 лет после его гибели.

Первые признаки отхода Леннона от беззаботных и бездумных песенок ранних «Битлз» проявились в написанной еще годом ранее под сильным влиянием Дилана «I’m a Loser» («Я смеюсь и веду себя как клоун/Но под этой маской кроется печаль»).

«Часть меня считает, что я неудачник, часть — что я Бог всемогущий», — говорил он об этой песне.
«Help!» лишь развила эту тему беззащитности и уязвимости достигшего, казалось бы, вершины успеха и благополучия поп-звезды («Когда я был моложе/Мне не нужна была ничья помощь/Теперь те дни миновали/И я вовсе не так уверен в себе/Моя независимость растворилась в дымке/И все чаще я чувствую себя беззащитным»).

Песня отражает период в жизни Леннона, который он сам характеризовал как время «толстого Элвиса» — усталость от изматывающих гастролей, нарастающая зависимость от алкоголя, все более очевидная отчужденность от жены и сына, которая только усугублялась бесконечными короткими случайными связями с осаждающими «Битлз» поклонницами и раздражением от пристойного буржуазного образа жизни, в который пыталась заковать его Синтия.

Журнал Rolling Stone назвал «Help!» «первой трещиной в той защитной кожуре, которую Леннон годами наращивал вокруг себя», наращивал со времен того шока, который 17-летний юноша испытал после гибели матери в 1957 году. Сам Леннон говорил о «Help!» как одной из первых своих «настоящих, основанных на собственном опыте и переживаниях» песен.

Уже несколько месяцев спустя за нею последовала «Nowhere Man» — крик отчаяния «человека ниоткуда, строящего планы для никого, и не знающего, куда он идет».

Маска успешной и всегда довольной собой поп-звезды окончательно отвалилась и обнажила лицо и душу думающего, страдающего художника.

Испробованный впервые в апреле 1965 года Ленноном вместе с Харрисоном и женой Джорджа Пэтти Бойд ЛСД в полном соответствии с обещаниями проповедника галлюциногенов Олдоса Хаксли открыл перед ним «двери восприятия» в «новый дивный мир». К «психоделическому опыту», который проповедовал апологет «кислоты» американский психолог Тимоти Лири, вела, по его словам, и «Тибетская книга мертвых» — древний буддистский трактат, который читали умирающим перед тем, как они вступали на путь духовной и телесной реинкарнации, и которым с подачи Лири зачитывался Леннон.

«Пограничное состояние», столь увлекшее Леннона, должна была передать первая же песня, с записи которой в апреле 1966 года началась работа над альбомом «Битлз» Revolver. Первоначальное ее название было The Void («Пустота»). Текст («Отключи сознание, расслабься и плыви вниз по течению/Это не умирание/Отбрось все свои мысли, отдайся пустоте/Это сияние/Любовь это всё и любовь это все/Это знание/Слушай цвет своих снов/Это не жизнь/Играй в игру «Существование» до конца/С начала») полностью отражал ленноновское восприятие нового обретенного знания и новых ощущений.

Но главное в песне все же был не текст, а музыка. Слушая сегодня этот безумный головокружительный круговорот звуков, невозможно поверить, что песня была записана на вполне примитивный четырехдорожечный магнитофон всего лишь за десять часов.

Многослойные наложения, пущенное в обратную сторону гитарное соло, звучащие как таблы и усиленные эхо-эффектом барабаны Старра, зацикленный в петли имитирующий флейты и струнные меллотрон, клекот чаек, создающие неслыханное до тех пор в западной музыке тягучее монотонное звучание (drone) ситар и тамбура Харрисона, фортепиано Джорджа Мартина, потусторонний голос Леннона — ничего подобного поп-музыка еще не знала.

«Я хочу, чтобы мой голос звучал будто Далай-лама читает свою молитву с вершины горы, далеко-далеко, за много миль от нас», — заявил в студии Леннон. И когда звукорежиссер Джефф Эмерик невероятными ухищрениями добился желаемого эффекта, Маккартни не удержался от восторга: «Это Далай Леннон!».

Уже когда запись была готова, и на коробке с лентой нужно было указать ее название, Ринго вдруг произнес: «Tomorrow Never Knows». Он просто оговорился, имея в виду Tomorrow Never Comes. Но оговорка оказалась пророческой. Еще неведомое завтра — погружение в глубины психоделического подсознания и уносящий в трансцендентные высоты музыкально-ориентальный трип — заложило основы всей прогрессивной рок-музыки следующих десятилетий.

Сегодняшний мир представить себе без «Imagine» невозможно.

Как невозможно его представить без Джона Леннона.

Александр Кан, обозреватель по вопросам культуры.