На льду Чудского озера орден потерял 20 братьев и еще 6 попали в плен. Под Ашераденом погиб весь цвет ливонского рыцарства. Для средневекового военного ордена это была катастрофа почти государственного масштаба.

Но память человеческая устроена странно. Одни битвы становятся легендами, другие остаются лишь строками в старых хрониках.

Набег

Все началось с новой крепости. Магистр Эрнст фон Расборг был человеком деятельным и честолюбивым. Едва заняв высокий пост, он приказал строить на Двине мощный замок Дюненборг — будущий Динабург-Двинск-Даугавпилс.

Место выбрали удачно. Слишком удачно. Крепость перекрывала привычные пути литовских набегов, угрожала русским владениям на Верхней Двине и словно железный клин вбивалась между землями язычников. Соседи наблюдали за строительством с растущим раздражением.

Магистр понимал опасность. Поэтому гарнизон был усилен, стены возводились спешно, а сам замок задумывался не как обычная крепость, а как передовой форпост германской власти на востоке.

Первым ответил великий князь литовский Тройден. Он привел к Динабургу литовцев и русских союзников. Над осажденной крепостью взлетали камни метательных машин, грохотали удары по стенам. Однако штурм закончился ничем. Замок устоял.

Тогда настал черед магистра. Эрнст фон Расборг решил показать соседям, кто остается хозяином положения. Собрав орденское войско и получив помощь датчан из Ревеля, он двинулся в глубь литовских земель.

Поход оказался удачным. Горели селения. Уводились пленники. Обозы ломились от добычи. Казалось, противник получил хороший урок.

Но именно в этот момент магистр допустил ошибку, которая часто губит победителей. Он решил, что война уже закончилась. Литовцы считали иначе.

Сеча

Возвращение домой всегда расслабляет человека. Даже если этот человек рыцарь. Даже если он магистр ордена. Особенно если поход был удачным.

Колонны двигались к Ашерадену. Везли добычу. Обсуждали меню победного пира. Многие уже мысленно грелись у огромных каминов, в которых жарились целые бараньи туши.

Именно тогда появились литовцы. Они просто шли следом. «Рифмованная хроника весьма подробно рассказывает подробности битвы.

Из нее видно, что литовцы собирались постепенно, отдельными отрядами. Позднейший автор хроники даже замечает, что орден мог воспользоваться этим обстоятельством и атаковать противника до того, как тот сосредоточил все силы. Однако такого удара нанесено не было. Некоторое время обе стороны стояли друг против друга, ожидая начала битвы.

Но, наконец, литовцы решились.
Язычники зашевелились, и вот
Их главные силы рванулись вперед.
Оба войска схватились там смело,
Жестокая битва закипела.

Начало битвы складывалось благоприятно для ордена. Тяжеловооруженные рыцари прорвали литовский строй. Особенно успешно действовал датский наместник Эстляндии Эйларт фон Оберг. Во главе своего отряда он опрокинул часть литовцев и начал их преследование.

Именно здесь произошел переломный момент сражения. Увлекшись успехом, Эйларт слишком далеко оторвался от главных сил. Хронист прямо говорит, что он вскоре исчез из виду. Таким образом значительная часть конницы оказалась выведена из общего боя в тот момент, когда исход сражения еще не был решен.

Литовцы ряды восстановили,
Много новых людей в бой вводили.
Вновь яростной битвы ураган
Смешал литовцев и христиан.

Постепенно численное превосходство литовцев начало сказываться. Но, похоже, решающим моментом стала измена - поле боя покинули вспомогательные отряды земгал, сражавшихся в рядах орденского войска!

Но в лютой сече держались уверенно,
Хотя терпели уже поражение,
Ибо изменилась судьба сражения.
Ведь в этот момент отступили земгалы,
Как будто других несчастий было мало...

Решающий удар по боевому духу орденцев был нанесен тогда, когда погиб знаменосец Иоганн фон Тизенгаузен. Вместе с ним пало главное знамя ордена — знамя Девы Марии. Мартовский снег окрасился кровью рыцарей. 

«Йохан фон Тизенхаузен падает с орденским знаменем в руках в сражении при Ашерадене против литовцев» (1842). Офорт на бумаге.

А когда пало орденское знамя,
То вера в победу рассталась с нами.
Магистра Эрнста насмерть сразили,
Рядом с ним литовцы положили
Семьдесят добрых братьев и одного,
Проливших кровь за Бога единого.

Семьдесят один брат ордена! Для современного человека эта цифра может показаться не столь впечатляющей. Для XIII века она была чудовищной. Каждый брат ордена представлял собой профессионального тяжеловооруженного воина, подготовка которого занимала годы. Потерять сразу семьдесят одного означало потерять целое поколение военной элиты.

Но самое страшное было даже не это. Литовцы захватили главное знамя ордена — знамя Пресвятой Девы. Средневековому человеку трудно было представить более зловещее знамение. Казалось, само небо отвернулось от победителей.

Датский наместник Эйлард фон Оберг пытался переломить ход боя. Он бросился в контратаку. Под ним убили коня. Сам он был тяжело ранен. Остатки войска едва сумели спастись. Поле осталось за литовцами.

Земгалы снова восстали!

Весть о разгроме разнеслась по Ливонии быстрее любых гонцов. Там, где еще вчера боялись ордена, сегодня начинали верить в его уязвимость. Особенно внимательно слушали эти новости земгалы. Этот народ давно ненавидел немецкую власть. Налоги. Повинности. Замки. Гарнизоны. Все это терпели лишь потому, что сопротивление казалось безнадежным.

Теперь оказалось, что рыцарей можно побеждать. И очень скоро выяснилось, что победа литовцев стала лишь началом бедствий ордена. Во главе земгалов встал Намейс. Человек, хорошо знакомый с рыцарями. Человек, который когда-то общался с магистрами почти как союзник.

Хроники сохранили даже причину его личной ненависти. Какой-то немецкий рыцарь дал ему  пощечину. Для нас это мелочь. Для средневекового воина — оскорбление, которое смывается только кровью.

Намейс дождался своего часа. После Ашерадена этот час настал. Земгалы подняли восстание.

Первым пал Терветен. Предместья были сожжены. Гарнизон оказался заперт в замке. Осажденные сопротивлялись мужественно. Но земгалы быстро освоили захваченные немецкие самострелы и начали осыпать стены стрелами.

Положение стало безнадежным. Тогда пятнадцать рыцарей приняли решение, которое вполне соответствовало духу эпохи. Они подожгли замок. Открыли ворота. И бросились в последнюю атаку.

Все до одного погибли. Терветен достался победителям.

Так поражение под Ашераденом породило целую цепь событий. Погиб магистр. Было уничтожено ядро орденского войска. Началось крупное земгальское восстание. Немецкое продвижение на восток оказалось остановлено. И если искать крупнейший военный успех языческой Прибалтики в XIII веке, то вспоминать следует не только Чудское озеро.

Вот и  всё, что нынче осталось от Ашераденского замка в Айзкраукле. Фото: Википедия. 

Под стенами Ашерадена судьба Ливонии изменилась куда сильнее. Просто история распорядилась так, что эта битва осталась в тени других, более знаменитых событий. А между тем именно здесь орден пережил один из самых тяжелых дней за всю свою историю.

Ксаверий БЕЛЫЙ.