«Я долго была злым ребёнком»: усыновленная американцами девочка вернулась в родную Латвию

Более половины тела — в ожогах

О своем происхождении и ужасном происшествии Меган знала всегда. В подростковом возрасте она нашла в Facebook своих родных братьев и сестер, а также мать — Наталию. Мысль съездить в Латвию не раз приходила ей в голову, но по-настоящему готовой она почувствовала себя только в прошлом году. Меган хотела увидеть место, где родилась и чудом выжила. Она надеялась встретиться с биологической матерью, но та умерла за полгода до приезда дочери.

«Когда мне было пять месяцев, мать, будучи пьяной, бросила в мою кроватку сигарету и потеряла сознание.

Оставила меня гореть. Получила ожог 55 процентов тела, мне ампутировали левую ногу. Когда мне было полтора года, меня удочерила чудесная американская семья. Мне очень повезло с ними», — спокойно, почти без эмоций, рассказывает Меган.

Мать оказалась в тюрьме

Говорить об этом так спокойно она смогла не сразу. «Долгое время я была злым ребенком, потому что не выглядела, как другие. Меня дразнили, гнали, оскорбляли. Я была в ярости и мечтала сама сжечь свою мать».

Около тринадцати лет Меган поняла: то, что случилось, не было преднамеренным. «Мама была больна, она боролась с зависимостью и не осознавала, что делает. Однажды утром я проснулась и подумала: я такая, какая есть, и ничего не могу изменить. Я не ящерица — новые конечности не отрастут».

После пожара Наталия, биологическая мать Меган, потеряла всех детей и на год оказалась в тюрьме. «У нее был выбор — пройти реабилитацию, остаться трезвой и сохранить детей или отказаться от них и сесть в тюрьму. Она выбрала тюрьму».

Для Меган в детстве было мучительно осознать, что родная мать не захотела ее. После освобождения Наталия родила еще троих детей. «Всего нас было десять», — говорит Меган.

Как насчет той малышки?

После того как Меган попала в семью Марка и Сьюзен Макеон, первые годы она провела в Нидерландах, где у родителей была работа. Когда супруги решили ее усыновить, они уже жили в Латвии: мать тогда работала медсестрой в посольстве США, а отец занимался юридической деятельностью.

О несчастной малышке Сьюзен узнала от своей коллеги. Та показала статью в латвийской прессе — в ней сообщалось, что для девочки ищут семью на Западе, где она сможет получить медицинскую помощь, недоступную в Латвии в 2000 году.

«Моя мама положила журнал в сумку. А потом, накануне Рождества, сидела в церкви, и внутренний голос снова и снова повторял ей: «Сьюзен, как насчет той малышки? Что с той малышкой?»

Мама пыталась это отогнать, слушала рождественские гимны, но в конце концов сказала: «Ладно, я поеду и посмотрю на нее. Только замолчи уже!» — смеясь рассказывает Меган.

На следующий день Сьюзен и Марк отправились в больницу. Сотрудница показала им девочку и сразу же откинула одеяло — под ним оказался обожженный, изуродованный огнем младенец. Мама невольно отшатнулась, но отец удержал ее за руку: «Эй, ты ведь хотела ее увидеть». Он посмотрел на ребенка еще раз и сказал: «Сьюзен, это наша дочь». Так Меган стала четвертым ребенком в семье Макеон.

Отметить годовщину спасения

Став старше, Меган все больше интересовалась своей биологической семьей, и эти чувства были противоречивыми. «С одной стороны, мне было стыдно за это желание. Я боялась, что моя семья решит — я их не ценю. Я безмерно благодарна им за прекрасную жизнь, которую они мне подарили. Но в то же время понимаю: если бы Наталия не страдала зависимостью, у меня бы этой семьи не было».

Сейчас отец Меган на пенсии. Мама умерла в 2017 году после борьбы с опухолью мозга. В прошлом году Меган сказала отцу, что скоро исполнится 25 лет со дня трагедии, и предложила отметить эту дату в Латвии.

«Я наконец почувствовала, что готова сделать этот шаг — поехать туда, где все произошло, возможно, встретить биологическую семью». Отец согласился: идея показалась ему хорошей. Но после этого они еще несколько месяцев не возвращались к разговору. Когда Меган снова подняла тему, отец сказал: «Давай! Посмотрим, что можно сделать».

Казалось, что я сплю

Когда самолет приземлился в Риге, Меган в аэропорту встретила старшая сестра Алина, выросшая в приемной семье в Латвии. Они были единственными детьми Наталии, у которых был общий отец — о его судьбе ничего не известно.

«Я всегда воображала, каково это — ночевать вместе с сестрой. Мы провели время вдвоем, пытались наверстать упущенное. Это было прекрасно», — говорит Меган. Она так же встретилась с врачами, которые тогда спасли ей жизнь, и от души поблагодарила их.

…Пережитое повлияло и на выбор профессии — Меган учится на специалиста по работе с детьми и семьями в больницах, помогая справляться с эмоциональными трудностями, связанными с медицинскими процедурами. «Я хочу, чтобы у других детей не было таких травм, как у меня, ведь я провела слишком много времени в больницах», — объясняет она.

Возвращение к прошлому

В Латвии Меган хотела увидеть и место, где произошла трагедия — многоэтажный дом на улице Яунсаулес в Пардаугаве. Попасть внутрь не удалось: дверь подъезда была закрыта на кодовый замок, но, зная номер квартиры, она смогла определить окна.

«Было важно увидеть хотя бы фрагменты своей жизни — пусть я жила там всего пять месяцев. Когда мы приехали, я плакала несколько минут», — рассказывает Меган.

Она также попросила сестру Алину отвезти ее на кладбище, где похоронена мать…

Стоять у могилы матери было странно. «Я знала об этой женщине всю жизнь. У нас с ней никогда не было отношений, но именно благодаря ей я есть. Без нее этого бы не случилось. Моя приемная мама умерла девять лет назад. Стоя у могилы, я думала: две такие разные женщины — одна подарила мне жизнь, другая — саму возможность жить, но скорбь по ним одинакова», — говорит Меган.

Поездка на кладбище стала для нее не только тяжелым, но и исцеляющим опытом. «Я всегда хотела сказать маме, что прощаю ее. И у меня появилась возможность сделать это — у могилы», — рассказывает она.

Сестра Алина тоже простила мать именно там, потому что раньше не успела этого сделать.

В США Меган возвращалась уже с чувством облегчения. Казалось, что с души спала тяжелая ноша и стало легче дышать. «Было ощущение, будто я наконец нашла недостающий кусочек самой себя», — говорит она.