Да, у латышской кладбищенской культуры есть и обратная сторона, потому что мы склонны поклоняться умершим больше, чем живым, живем воспоминаниями больше, чем сегодняшним днем, не говоря уже о завтрашнем, а дни траура и памяти для нас более значимы, чем праздничные дни.

Однако традиции ухода за могилами и поминовения умерших являются частью того, что отличает нас от других народов, в том числе от литовцев и эстонцев, а не только от русских, хотя иногда мы формируем свою идентичность не на основе своего происхождения, а на основе противопоставления: мы-де не такие, как русские...

Я бывал на еврейских кладбищах с множеством мраморных плит, бывал в России с множеством металлических ограждений, бывал в США с плитами или крестами на открытых полях. Даже в Литве кладбища выглядят иначе. В Латвии за кладбищами ухаживают как за садами и их можно считать своеобразными парками.

С приближением старости интерес к культуре кладбищ растет даже у тех, кто раньше предполагал кремировать себя и развеять прах, в том числе потому, что представляют себе неухоженную могилу, полагая, что дети и внуки будут считать ее обузой, так же, как сейчас их самих обременяют могилы близких...

Воспоминания об ушедших, как бы противоречиво это ни было, побуждают живых больше думать о завтрашнем дне, представляя надпись на своей могиле, представляя, кто и как будет ее вспоминать и ухаживать за ней. Затем побуждает думать о добрых делах, о тех, которые еще хотелось бы успеть сделать. Латышская культура захоронения — это как рама, которая на протяжении долгих лет сближала семьи и родственников, идентифицировала латышей.

И если в условиях свободы и глобализации поколение, родившееся в независимой Латвии, меньше ассоциирует себя с латышскими традициями, даже празднование Лиго вместе с семьей у костра заменяется обычной вечеринкой, то логично, что это поколение не может быть посланниками и хранителями латышских традиций. Тогда латышское общество, думая о самосохранении, должно быть способно самоорганизоваться, найдя способ осознания, развития и передачи своих традиций будущим поколениям.

Министерство культуры тратит столько бюджетных средств на интеграцию общества, поддержку культуры и СМИ, но латышская идентичность, в том числе культура захоронения, остается без внимания. Об этом не учат в школах, нет книг, фильмов и передач. Молодежь больше знает о традициях Хэллоуина, Дня независимости, Дня благодарения или Дня святого Валентина в других странах.

Культура — это не только музеи, картины, скульптуры, музыка, книги, фильмы и спектакли. Культура — это то, что и как мы делаем в повседневной жизни, в том числе приветствуя, прощаясь, почитая женщин и пожилых людей, празднуя праздники, в том числе на кладбищах.

Если бы у меня была возможность заниматься политикой, я бы больше всего хотел быть министром культуры, потому что это дает возможность в долгосрочной перспективе сделать гораздо больше в интересах латышского народа, чем все остальные министры вместе взятые. Несмотря на угрозу войны, я все больше боюсь внутреннего разложения, а не внешних угроз. Какой смысл тратиться на безопасность, если не будет латвийских традиций и осознанных ценностей, которые нужно защищать?"