Видео
В мире
«Я проводил очень много исследований, когда писал свои книги о войне на Востоке и на Юге. Я думаю, что это большая ошибка — думать, что вопрос пятой колонны языковой вопрос. Это не языковой вопрос», – подчеркнул исследователь.
Он отметил, что большинство русскоязычных украинцев являются патриотами Украины, в том числе многие солдаты ВСУ на фронте общаются на русском.
Впрочем, то, что вопрос «пятой колонны» не является вопросом языка, доказывает не только пример Украины: «Я помню около 25 лет назад я брал интервью у русскоязычных в Кишиневе и спрашивал их, почему они поддерживают Молдову, в то время когда их русскоязычные друзья в Приднестровье бунтуют против Молдовы?
Мне ответили, что бунтуют не потому, что русскоязычные, а потому что коммунисты, просоветские»,
— вспоминает Кузьо.
Именно поэтому, по его мнению, вопрос пятой колонны – это вопрос идентичности, а не языка.
«Мы это видели в Молдове, где Приднестровье это фактически как Донбасс. Это люди homo sovieticus. В Приднестровье, кстати, три этнических группы: самая большая этническая группа — это украинцы. Они поддерживают Приднестровье, но фактически они уже не украинцы, а совки», — подчеркнул Кузьо.
То же, по его словам, произошло в Украине после 2014 года, когда большинство русскоязычных украинцев на Востоке и Юге поддержали именно Украину, и многие из них вступили в ряды ВСУ.
«Бригада "Азов" состояла преимущественно из русскоязычных украинцев с Востока, Харькова. Я делал с ними интервью в Мариуполе в 2015-2016 году, они были в основном русскоязычными», — отметил политолог.
Он подчеркнул, что Россию поддержали те жители Украины, которые имели «советский или малороссийский менталитет».
«С точки зрения ученого, за последние 30 лет в Украине произошла конкуренция между двумя разными идентичностями – украинской и общероссийской. В Беларуси последняя больше доминировала, чем белорусская, в Украине — наоборот, украинская была более доминирующей. У Украины было шесть президентов вместе с Зеленским, и только один — Янукович — поддержал не украинскую, а общероссийскую идентичность», — подчеркнул Кузьо.
