В сети недоумевают: «Удивляют те, кого возмущает, что выходных слишком много. Что с вами не так?!»

«Удивляюсь людям, которые возмущаются, что выходных якобы слишком много. Что с вами не так? Атмосфера в семье настолько невыносимая? Дома все дела переделаны? Хотите все деньги мира заработать? А может быть, надеетесь: если будет меньше выходных, быстрее построим коммунизм?» — пишет Рита.

Мнения, как и общество в целом, разделились: одни считают, что выходные важны для семейного отдыха, а других волнуют экономические последствия.

— Для каждого индивидуально: выходные — это классно, НО, если вся страна вместе не работает так много дней, как мы, это приводит к падению благосостояния и, увы, мы среди последних по Европе. В этом и есть проблема. Вот так все просто.

— Правда? Скандинавия не работает уже с четверга, в Исландии следующий четверг свободен, так как это первый день лета, много где в Европе понедельник после Троицы — тоже выходной.

— Речь не о Пасхе, а о культе выходных как таковом (вспомним, например, хоккейный понедельник) + о нашей низкой продуктивности труда (по сравнению со Скандинавией). День ко дню, и в итоге ВВП ниже. Вот так все просто. Через две недели опять работать не будем.

— Очень многие работают все выходные, только мы предпочитаем этого не видеть.

— В странах побогаче нас выходных даже еще больше.

— Падение благосостояния — не из-за выходных, а из-за эффективности труда, которую определяет правительство. С этим правительством мы были бы в хвосте, даже если бы выходных вовсе не было.

— Как будто в те годы, когда выходных получается меньше, у нас был огромный рывок.

— Я только за! Чем больше выходных за госсчет, тем быстрее обанкротится наш и всеевропейский союз социалистических республик. Каждый день агонии лишь отдаляет выздоровление и увеличивает его цену.

— Это, видимо, жалкие людишки — зануды, нищеброды, у которых нет хобби, которые не читают книг, нудные одиночки, роботоподобные трудоголики, кому вечно не хватает на покупку очередной фигни, должники, покупающие в кредит, и т.д.

— Почти три года государство не работало, и ничего.