Тумбочка Пандоры: сплотится ли общество вокруг расширения круга «сопротивления»?

«Человеческие мотивы» не считаются

Комиссия Сейма по гражданству, миграции и сплочению общества, в которой имеет честь служить ваш автор, посвятила специальное заседание порядку присвоения статуса «сопротивленца». Улдис Нейбургс, историк, доктор наук, заявил, что «политической целью сопротивления было восстановление Латвии 18 ноября», поэтому, к примеру, красных партизан и подпольщиков, воевавших с нацистами во время Второй мировой войны, причислять к нему нельзя.

Таковых можно называть «террористами–диверсантами». Имелось на оккупированной территории Остланда и польское движение Сопротивления – «но у него были другие политические цели»… Точно так же не вписываются в концепцию группы евреев, пытавшихся спастись от Холокоста, или дезертиры из вермахта.

Впрочем, отметил господин Нейбургс, бывали и лица, которые действовали «из человеческих мотивов», но объективно их действия совпадали с идеей независимой Латвии. Между тем первая организация борцов за таковую была создана в 1946 году в… британской зоне оккупации Германии! Там объединились три с лишним сотни «перемещенных лиц», договорившихся, что в своих действиях они будут опираться на «западную демократию».

Латвийское объединение национальных партизан в свою очередь руководилось «на земле» Петерисом Супе и опиралось на довоенную легитимность ЛР. Самое интересное, что эмигрантский Латвийский центральный совет под руководством бывшего спикера Сейма Паула Калниньша и католического епископа Язепа Ранцанса категорически возражал против партизанщины – ибо она приведет к лишним жертвам, в то время как нужно сохранять живую силу народа.

Улдис Нейбургс признал, что среди участников сопротивления летом 1941 года были, к примеру, те, кто принимал участие в конвоировании обитателей гетто к месту расстрела в Румбуле, ну а впоследствии сам отсидел в лагерях Саласпилса и Штутгофа, а американским военным командованием был зачислен в рабочую роту в Западной Германии.

— Проблема в том, что есть Гаагская и Женевская конвенции, которые указывают, что могут и не могут делать партизаны, но никто не ожидал, что все перестанут их соблюдать…

Как один из вариантов У. Нейбургс назвал сохранить «в памяти народной» тех, кто руководил сопротивлением – но одновременно их юридически не реабилитировать. «Нормальной практикой» он считал бы посмертное награждение выдающихся «лесных братьев»!

— У Сейма свободные руки, — многозначительно сказал на это председатель парламентской комиссии Андрей Юдин («Новое Единство»). – Наш подход не столь формален.

«На грани легальности»

Исследовательница ЛУ Дайна Блейере высказалась, что с конца 50–х годов «изменилось отношение общества к открытому сопротивлению»:

— Стало понятно, что оно не получит внешней поддержки, особенно после венгерских событий 1956 года.

Советская госбезопасность в свою очередь стала применять вместо репрессий так называемую профилактику, что оказывалось весьма эффективным. Несмотря на это, были отдельные всплески – к примеру, студент Института гражданской авиации Бруно Явоиш поднял в 1959 году на радиовышке красно–бело–красный флаг.

Тем не менее большинство не удовлетворенных системой все же реализовывало свои оппозиционные настроения «на грани легальности». Так, существовали активность вокруг церкви, прослушивание западных передач, установка свечей на могиле Яниса Чаксте. Госпожа Блейере предлагает рассматривать как часть сопротивления даже нарушения трудовой дисциплины – или, к примеру, спекуляцию западными пластинками и видеокассетами.

— Человека исключали из университета за чтение Ницше! – возмущенно заявила историк. Однако тут же признала – существовали и «хулиганство, криминал», которые сочетались с политическими мотивами. Термин «диссиденты» она относит к «левым национал–коммунистическим кругам». В частности, группе Эдуарда Берклавса:

— Однако эти идеи не смогли развиться из–за высокой репрессивности советского режима, — добавляет она.

Д. Блейере все же не считает, что можно сравнивать нацпартизан и национал–коммунистов. Последние «были коллаборационистами, за исключением того, что высказывали недовольство тем, как распределялись ресурсы».

— О рядовых членах партии можно, конечно, спорить. Также и практически все молодые люди были комсомольцами, и на этом основании участников сопротивления нельзя дисквалифицировать, — уверена г–жа Блейере.

А вот можно ли вычеркивать из рядов сопротивления тех, чьи персоны находятся в пресловутых «мешках ЧК»? Госпожа Блейере полагает, что картотека КГБ – неполная, к тому же людей очевидно принуждали к сотрудничеству… Так что нужно дополнительно исследовать. В свою очередь «связи с внешним миром», по ее словам, очень важны — видимо, агентом ЦРУ борец за независимость Латвии тоже мог являться.

Наиболее новаторской вашему автору показалась оценка действий людей во время третьей Атмоды. Д. Блейере считает, что они подвергали себя опасности, потому могут быть отнесены к борцам. Хорошая же общность появится – тут уж десятки тысяч запишутся в сопротивленцы.

Вычеркнуть тоталитарный диагноз

Айнарс Бамбалс, эксперт Национального архива, обратил внимание политиков на имеющиеся там «богатства» — в частности, на сообщения в Совет Министров и ЦК КПЛ о различных антисоветских проявлениях; более 33 000 карточек о борьбе с «лесными братьями»; фонды истребительных батальонов при МГБ ЛССР – там же содержится информация о нацпартизанах; коллекция 53 000 уголовных дел осужденных за преступления против государства. В Латвии сохранились и документы 5–й дивизии НКВД, где описаны чекистско–войсковые операции 40–50–х годов.

Господин Бамбалс перечислил также статьи советского УК, которые подпадали под категорию КГБ. Но, с другой стороны, разве современная юстиция не карает за контрабанду, подделку денег, угон воздушного судна? Но вот те, кто совершал оные в социализме, по словам А. Бамбалса, делали это в знак противодействия системе!

Его также не устраивает то, что в Латвии есть только один признанный репрессированный, получивший в СССР заключение в специальной психиатрической больнице по политическим мотивам. Гедерта Мелнгайлиса, в 1983 году отправившегося в далекий Благовещенск, впоследствии Шведская королевская психиатрическая больница определила как нормального. Прочие же инакомыслящие по–прежнему ходят с диагнозом!

Хотя с чисто статистической точки зрения психические отклонения объективно присутствуют в любой крупной группе людей. Имелись они и среди антисоветски настроенных лиц – есть и в числе нынешних политиков.

Николай КАБАНОВ.