Видео
В мире
Адриана умерла в феврале. Молодая медсестра из Атланты была на восьмой неделе беременности, когда внезапно почувствовала резкую боль. Её партнер вызвал скорую, когда она задыхалась во сне и издавала странные, пугающие звуки. Врачи установили: у неё тромбоз вен головного мозга. Они пытались спасти её, но было поздно. Адриану признали мертвой. Но… не отпустили.
На том сроке аборт в Джорджии запрещён — даже если женщина уже не может говорить, решать, жить. В штате действует "Закон о сердцебиении", который называет плод личностью с правами. И хотя мозг Адрианы больше не работает, врачи посчитали своим юридическим долгом не дать уйти её телу. Потому что внутри было другое, не родившееся сердце.
Семья Смит в шоке. Они не были приглашены к разговору, не дали согласия, не выбрали этот путь. Их дочь осталась на больничной койке, словно марионетка в руках закона, — не живая, не мёртвая.
«Для меня это пытка. Я вижу, как она дышит, но её уже нет…» — со слезами говорит мать Адрианы, миссис Ньюкирк. Она вспоминает, как дочь страдала от головных болей и просила помощи. Как врачи не сделали вовремя томографию. Как её сердце остановилось — и закон решил, что теперь тело женщины должно работать как инкубатор.
Сейчас плод на 22-й неделе. Его зовут Ченс — Шанс. Его сердце бьется, он растёт, у него есть пальцы, лицо, вес выше нормы. Но врачи всё ещё не уверены, выживет ли он. В его мозгу замечена жидкость. Надежда есть, но она как тонкий лед под ногами — держит, но трещит. Операцию — кесарево сечение — запланировали на начало августа, если дотянут.
А пока — тишина палаты, гул аппаратов и тяжесть ожидания. Семья Смит платит за пребывание дочери в больнице из своего кармана. Штат и государство не участвуют.
Их лишили не только Адрианы. Их лишили права горевать, попрощаться, проводить её достойно. «Государство превратило её в инкубатор против её воли», — говорит депутат Ким Шофилд. «Это не забота. Это санкционированная жестокость».
Противоречия множатся: закон требует беречь жизнь плода, но даже соавтор закона, сенатор Сетцлер, признаёт страдания семьи. Юристы говорят: закон не обязывает подключать мертвую женщину к аппаратам. А врачи — что обязаны. Никто не может точно сказать, кто прав.
Но посреди всей этой путаницы, бюрократии и политических заявлений — маленький Ченс. Он живет в теле мертвой матери. Он растёт в её тишине. Он — последняя ниточка, что связывает семью с надеждой. Надеждой на чудо. Надеждой на смысл.
Если он выживет — Адриану отключат. Тогда её маленький сын, который всё ещё верит, что мама просто спит, узнает правду.
