«С дьяволом я не договариваюсь»: музыкант Сергей Малов

Мы встретились с Сергеем в одном из рижских отелей на следующее утро после грандиозного юбилейного концерта Григория Ковалевского — одного из основателей оркестра «Виртуозы Москвы». Поздравить маэстро с 80-летием прилетели известные музыканты со всего мира, и Сергей Малов в их числе.

Концерт открывал квинтет «Форель» Шуберта. На одной сцене собралось невероятное количество выдающихся музыкантов: Михаил Копельман (бывший примариус Квартета имени Бородина и первый концертмейстер оркестра «Виртуозы Москвы»), Михаил Мильман (в прошлом — концертмейстер группы виолончелей «Виртуозов Москвы»), на контрабасе играл сам юбиляр Григорий Ковалевский, за роялем был наш пианист Рейнис Зариньш, а Сергей Малов исполнял партию альта. Это был фурор!

В квинтете с дядей Мишей

— Сергей, зрители были в полном восторге от вашего звездного квинтета. А каковы ваши впечатления? Как вам игралось в таком составе?

— Я первый раз в жизни играл вместе с дядей Мишей. (Улыбается.) Михаил Копельман — мой дядя. Вы не знали? Я очень рад, что все так счастливо совпало: поездка в Ригу, юбилей маэстро, встреча с дядей, замечательные коллеги-музыканты…

Кстати, лет семь назад я уже играл в этом же зале с вашей пианисткой Дианой Кетлере — прекраснейшим музыкантом и моим другом. Мы исполняли Камерный концерт Альбана Берга для скрипки, фортепиано и еще 13 духовых инструментов. Для меня это был памятный концерт, и нынешнее выступление, конечно, тоже запомнится.

— Вы из музыкальной семьи. Отец — профессор Санкт-Петербургской консерватории, мама — педагог музыкальной школы. Похоже, ваша судьба — стать известным музыкантом — была предопределена с детства?

— Знаете, я терпеть не могу, когда известные музыканты рассказывают в интервью: «Бедный я несчастный, постоянно на гастролях, вечно в перелетах, света белого не вижу…» Все это кокетство и лицемерие! Сидишь в лаунже, перелетаешь из одного шикарного отеля в другой, еще более шикарный. Устал? Ну возьми на 15 концертов меньше! Ты ведь сам выбрал себе этот великолепнейший образ жизни! Зачем же жалуешься?

С детством музыканта та же история. Многие рассказывают, как их заставляли заниматься, сажали за музыкальный инструмент против их воли, чуть ли не палкой били. Но это же нормально! Кто в детстве любит сидеть на одном месте? Я, например, очень любил футбол и очень мало занимался музыкой. Родителям было со мной тяжело, а о какой-то многообещающей карьере и речи не было. До тех, пока меня не клюнул петух. А клюнул он меня довольно поздно, и я уехал учиться музыке в Европу.

— Почему не продолжили учебу в Ленинграде?

— Нашлось место в Зальцбурге, в Университете Моцартеум, на альте. Там у меня был великолепный педагог Томас Рибль, гуру преподавания. Он очень сильно на меня повлиял и стал первым в моей жизни человеком, который в меня поверил. Потом я учился в Берлинской высшей школе музыки им. Эйслера, школе им. Королевы Софии в Мадриде…

Уезжая из Ленинграда в Европу, я не выбирал себе судьбу — ее нельзя выбрать. Просто избегал клише, и это у меня получилось.

Как не пропустить свой самолёт

— Вы были лауреатом множества престижных международных музыкальных конкурсов: конкурса им. Паганини в Генуе, конкурса им. Моцарта в Зальцбурге, конкурса Майкла Хилла в Окленде, Токийского конкурса альтистов и др. Что такое конкурс для музыканта: самолюбование, проба пера или вызов?

— Конечно, вызов. А если довести до абсурда, то это еще и практичность, и неплохой источник заработка. Любой конкурс — это ярмарка молодых музыкантов. Кто судьи — уже другой вопрос… Но мои педагоги не сидели в жюри, так что все мои победы честные. Даже если я не выигрывал конкурса, то получал новые концерты, нарабатывал имя.

— Как вы считаете, существует ли справедливость в музыкальном мире? Ведь не секрет, что одни музыканты становятся суперизвестными, потому что оказались в нужное время в нужном месте, а другие, не менее талантливые, остаются в тени…

— К сожалению, это так. Я считаю, что среди очень знаменитых музыкантов большое количество ничего не стоят — и наоборот. Моя любимая партнерша Ирина Захаренкова, прекрасная эстонская пианистка, которая сейчас живет в Финляндии, долгое время работала аккомпаниатором в музыкальной школе, что было совершенно несправедливо. Я рад, что мне иногда удается вытаскивать ее на какие-то совместные концерты в Европу.

Но если говорить шире о тех талантливых музыкантах, которые никуда не пробились, то в большинстве случаев всегда можно найти причину их безвестности. Если ты суперталантлив, обладаешь гениальной памятью, но обалдуй по жизни — любишь выпить, покурить или проспать самолет, — то не нужно удивляться, что твоя карьера движется не в том направлении, в каком тебе хочется. К слову, я тоже пропустил в своей жизни несколько самолетов. (Смеется.)

— Что, на ваш взгляд, способствует удачной карьере музыканта помимо природного таланта?

— Успешное сотрудничество с менеджером — человеком, который делает по сто звонков в день, из которых два-три приносят пользу и в результате получается много концертов. Есть такая теория семи упоминаний. Когда вы о ком-то исполнителе семь раз слышали или видели его — на афише, по ТВ, радио, в СМИ и т. д., то это непременно обеспечит успех. Но это рукотворная вещь, у меня нет возможностей ею заниматься. Мне это неинтересно.

Тройной виртуоз

— Мировая пресса называет вас двойным виртуозом, поскольку вы играете и на скрипке, и на альте. Но, наверное, вас можно назвать тройным виртуозом, потому что в вашем арсенале есть еще третий инструмент — виолончель da spalla, на которой, говорят, играл Иоганн Себастьян Бах. Как она выглядит? Как звучит?

— Da spalla звучит как виолончель, а выглядит как толстый альт. Играл на ней Бах или не играл — эта историческая правда меня интересует не в первую очередь. Для меня важнее то, что этот инструмент пришелся по вкусу моим новым зрителям, и то, что, придя в мою жизнь, da spalla полностью ее изменила и позволила найти много красоты, ясности, чтобы понять эту музыку. Это так удивительно, что сегодня ты берешь этот инструмент в руки, и он звучит… А если не звучит, то идешь к гениальным инженерам и изобретаешь для него новые струны. (Улыбается.)

— Вы один из самых молодых профессоров музыкальной академии в Цюрихе. Чему вы учите своих студентов?

— Вот уже седьмой год я преподаю там скрипку. Не люблю слово «учить», потому что убежден: научить музыке нельзя. И вообще, это еще вопрос — кто кого учит, такой же риторический, как вопрос, кто кого воспитывает — родители детей или дети — родителей. Я хотел бы быть вдохновителем, чтобы то розовое облако моих уроков превращалось в возможность делать что-то со смыслом. А учить… Это бесполезно!

К тому же я не собираюсь полностью уходить в педагогическую деятельность. Мне нравится играть. А остаток моей жизни я хотел бы посвятить дирижированию. Благо такой опыт уже есть, и мне это интересно: можно многое изменить в большом коллективе в том, что касается звучания.

— После нашей беседы вас ждут в рижской музыкальной школе им. Э. Дарзиня на мастер-класс. Можно ли чему-то научить студентов за один-единственный урок?

— Честно скажу, нельзя. Все мастер-классы — это не более чем самолюбование. Многие мэтры на них просто рассказывают анекдоты. Мне искренне жаль наивных европейских родителей, которые платят бешеные деньги за мастер-классы знаменитых некогда советских музыкантов, так как это просто плата за имя, которое на слуху. Однако такая форма обучения нынче популярна, вот и меня пригласили дать мастер-класс в Риге. Постараюсь, чтобы от этой встречи была какая-то польза.

«Берлин — мой дом»

— Куда вы летите из Риги?

— Домой в Берлин. Этот город давно стал моим домом. Там я пробуду только три часа и уеду в город Хамм, это в Вестфалии, где буду играть Бетховена. Оттуда в Цюрих — у меня концерт в Доломитах, прямо на вершине горы. Затем — на фестиваль в Колумбию, который проходит в Боготе… К огромному расстройству моей жены, в сентябре у меня только три свободных дня.

— Ваша жена тоже музыкант?

— Да, она скрипачка Konzerthausorchester Berlin. Это не филармонический оркестр, а потому нагрузка не столь серьезная, и у нее остается время на дом и нашу дочку, которая родилась уже в Берлине. Она еще ходит в детский сад, но уже понемногу учится музыке и великолепно говорит по-русски. Это ее первый язык, дальше, конечно, будет немецкий.

— А сколько языков знаете вы?

— Шесть. Кроме русского владею еще английским, немецким, испанским, французским, венгерским. Знать языки музыканту очень полезно: даже на неидеальном испанском общаться с оркестром в Испании легче, чем на отличном английском.

— Английский, немецкий, испанский, французский — это понятно. А почему венгерский?

— Моя мама родом из Ужгорода, а это венгерская часть Закарпатья. В детстве я проводил там лето у бабушки с дедушкой, и венгерский язык выучился сам собой. Способности к языкам у меня от деда. Он говорил на восьми, включая латынь и иврит.

— Музыканты обычно далеки от спорта. А вы, насколько я знаю, с ним дружите…

— Я играю в футбол, это моя страсть с юности. Увлекаюсь плаванием. Сегодня поеду в Юрмалу и непременно искупаюсь в вашем море. Одно время занимался таэквондо. Но, конечно, есть виды спорта, которые музыкантам противопоказаны, — например, волейбол или баскетбол. Руки надо беречь, а не вручать себе приглашение в инвалидность.

— На сколько лет вперед расписан ваш гастрольный график?

— Обычно на год. Я далеко не загадываю и не планирую свои выступления пятилетками. В октябре поеду в Австралию на камерный фестиваль, в январе — в Америку, в феврале — в Новую Зеландию. Там я 10 лет назад победил на конкурсе скрипачей Майкла Хилла, и меня помнят до сих пор…

К плотному гастрольному графику я не стремлюсь, потому что он съедает все силы и время, а мне они необходимы для самовыражения, для того, чтобы не останавливаться в развитии. Иначе ты превращаешься в бренд, который покупают со словами: «Только ничего не меняй! Вот ты играешь в клипе и, будь любезен, точно так же нам изобрази». Конечно, материальную выгоду из этого извлечь можно. Но это как договор с дьяволом — за свою знаменитость ты обязан заплатить. Я предпочитаю в подобных договорах не участвовать.

Досье 

Сергей Малов родился в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург) 18 июня 1983 года. Отец — Олег Малов, профессор консерватории, пианист. Мать — Клара Малова, преподаватель в музыкальной школе.

Музыкой занимается с шести лет. Уже в возрасте 12 лет победил на Всероссийском конкурсе скрипачей.

Выпускник Университета Моцартеум в Зальцбурге, Высшей музыкальной школы им. Королевы Софии в Мадриде, Берлинской высшей школы музыки им. Эйслера.

Лауреат множества престижных конкурсов: конкурса им. Паганини в Генуе, конкурса им. Моцарта в Зальцбурге, конкурса Майкла Хилла в Окленде, Токийского конкурса альтистов и др.

Выступал с такими оркестрами, как Лондонский оркестр Би-би-си, Лондонский филармонический оркестр, симфонический оркестр Баварского радио, Оклендский филармонический оркестр, Токийский филармонический оркестр, оркестр Венского радио и пр.

Дирижер. Профессор музыкальной академии в Цюрихе.

Живет в Берлине.

Елена СМЕХОВА