Русская Латвия: династия настоящих рижских купцов

Рижские НЕСТЕРОВЫ были купцами 1-й гильдии. Во второй половине XIX столетия Нестеровым принадлежали два кирпичных завода под Митавой (нынешней Елгавой), усадьбы. На рубеже столетий Михаил Васильевич НЕСТЕРОВ (полный тезка известного художника) покупает земельные участки в Риге, а в 1903 и в 1906 годах на Марияс, 9, и на Ю. Алунана, 2а, поднимаются роскошные каменные дома.

Последний — по проекту финских архитекторов, образец «северного модерна». В этом доме прошли детские и юношеские годы моего знакомого Владимира НЕСТЕРОВА.

С внуком купца ваш автор познакомился, когда работал в городской вечерке «Ригас Балсс». Владимир Николаевич выписывал газету, интересовался историей города. Его дед умер за год до октября 1917-го, заработав на строительстве воспаление легких. Бог не обидел его детьми: в семье купца было пять дочерей и сын – Николай, отец Владимира Николаевича.

Учился тот в Германии, получил электротехническое образование. При этом в совершенстве говорил на четырех языках: помимо русского и латышского — на немецком и французском. Дома, если отец с бабушкой хотели что-то скрыть от маленького Володи, переходили на немецкий.

По словам старого рижанина, отец был на все руки мастер, настоящий Левша. От него Володя многому научился. Например, отец сам отливал оловянных солдатиков, мастерил деревянные игрушки. Все эти игрушки с удовольствием брали владельцы лавок и магазинов: поделки от Нестерова нравились детям.
Отец умер в 34 года, за день до своего дня рождения.

Несчастный случай. Он работал в Андреевской гавани, осматривал проводку личной яхты тогдашнего городского головы – Роберта ЛИЕПИНЬША, которому шикарную яхту «Ариадна» на 12 персон подарил финский президент. Во время работ неожиданно раздался взрыв, отец получил тяжелые травмы. Он умер в 1938 году, мальчик оказался на воспитании тетки и мачехи.

В домашнем архиве старого рижанина сохранился интересный документ – «Свидетельство об успехах и поведении» за 1934/1935 учебный год ученика 13-й рижской городской основной школы. Располагалась она на Грециниеку, 28, и была в городе на хорошем счету. Одноклассниками юного Нестерова был Андрей ФОКИН – из балетной династии, сын Василия ЕМЕЛЬЯНОВА – владельца кинотеатра «Сплендид-Палас», дети белых офицеров, духовенства.

Среди друзей собеседника был настоящий интернационал: русские, немцы, евреи, латыши. Но вот что интересно: между немцами из Латвии, которых называли «фольксдойч», и Германии – «рейхсдойч» — была ощутимая разница.

Как-то летом в середине 1930-х ребятишки играли на даче в Меллужи. А дача принадлежала балтийским немцам, к которым в гости приехали родственники из Германии. Вдруг на террасе появляется одна из приезжих дам, подзывает своего «киндера» и громко начинает его отчитывать: «Как ты мог играть с евреем!

Срочно мыть руки!»…

Помнит наследник купцов и приход красных в 1940-м. В классе вскоре появились дети советских офицеров. У них были свои учебники и тетради. Учебники были на желтой газетной бумаге, очень некрасивые в сравнении с отпечатанными на том же русском языке в Риге.

В конце 1940-го, когда начали национализировать собственность, почти все родные Володи – тетки, дяди – уехали за кордон. Остались единственная тетушка и мачеха.

По словам рассказчика, скоро многие увидели «прелести» нового строя. В продуктовых магазинах, к примеру, появились надписи: «Не более килограмма колбасы в одни руки».

— Так мы и раньше никогда не брали больше: зачем? — недоумевает старый рижанин. – Естественно, возник дефицит на продукты, о котором прежде мы и не подозревали…

Вспоминает собеседник и поговорку тех лет: «Советский строй имеет свойство во всякий строй вносить расстройство».

14 июня 1941 года в дом в Крустпилсе, где в ту пору жил Владимир с родными, постучали. Вошли трое – командир и два вооруженных солдата. Командир положил на стол наган и сказал, чтобы собирались. На сборы дали 30 минут. Хорошо, что один красноармеец, сердобольный, посоветовал взять теплую одежду, обувь.

На станции, куда их повезли, уже стояли телячьи вагоны. В каждом вагоне были нары, отхожее место в стене – и все это на 60 человек.

— А что за люди ехали в вашем вагоне: социальный состав, национальный? – обращаюсь к рассказчику.

— Новохозяева, учителя, врачи, жены офицеров. Национальный состав в нашем вагоне был более-менее однороден: три еврейские семьи, несколько человек русских. Остальные – латыши. Но не забывайте, это же Крустпилс, сельские районы. В Риге же соотношение «врагов народа» было иным. Из моего класса очень многих русских сослали. Того же Емельянова, Николая Якоби, отец которого был адвокатом…

Через месяц Нестеров вместе с родными оказался в незнакомом и далеком крае – Красноярском. Еще через два дня за «врагами народа» приехали подводы – женщин и детей развозили по колхозам.

Если рассказать подробно обо всем пережитом Владимиром Николаевичем в Сибири — получится книга. Сначала он попал в село Кулички – «страшную дыру». Голодно, холодно, дико. Позже услышал, что в этих краях есть какая-то латышская деревня. Латыши там живут еще с царских времен.

Владимир оставил родных, с которыми отношения разладились, и пешком отправился на поиски «земли обетованной». 250 километров шел до станции Итат и добрел-таки до латышей в селе Черниговка.
Оказалось, это были латгальцы, их деды когда-то приехали в Сибирь. Живя много лет в русском окружении, латгальцы все же сохранили свои традиции, язык.

— Мы говорили по-латышски, но друг друга не понимали, — вспоминает старый рижанин. – Они сохранили старые обороты речи…

Владимир Николаевич вернулся на родину только в 1961-м. Работал в разных местах, 15 лет – директором кинотеатра «Дайлес». В 2000-е занялся поиском исчезнувших семейных архивов и возрождением довоенного русского движения скаутов, членом которого когда-то был.

Человек он – с харизмой. Уверен, что от коммунистов и Советского Союза было одно сплошное зло, и переубедить его, что не все так однозначно, невозможно. Имеет на то основание.

А наследнику известного рижского купца, чей дед построил в Риге дома, до сих пор украшающие город, ваш автор благодарен не только за откровенные рассказы о прошлом. Он первый предложил мне средства на издание книги – «Русская Рига». Без всяких слов благодарности в ней о спонсоре. Щедрость – это ведь тоже черта настоящего русского купечества. Только не та, о которой трубят на всех углах…

Илья ДИМЕНШТЕЙН

Все фото – из архива
Братья НЕСТЕРОВЫ: Михаил Васильевич, Александр Васильевич и Николай Васильевич с матерью – Марией УЛЬЯНОВОЙ. Вторая половина XIX столетия.
Семейное захоронение НЕСТЕРОВЫХ на Покровском кладбище.
Дом на улице Алунана, 2а, построен в 1906-м…