…И полицейский построил замок
Нормунд ЕРУМС реконструировал деревянный замок древних земгалов XII века. Угадайте, кто он по профессии? Полицейский.
— Вообще–то у меня есть и вторая профессия — археолог. Но так как на деньги, которые получают коллеги по «историческому амплуа», не прожить, я стал полицейским. Из 41 года 22 — в полиции. А археология — хобби…
Нормунд много читал о древних земгалах, участвовал в археологических раскопках в Добеле, Тервете. На месте терветского городища были обнаружены фрагменты деревянного замка. Вот тогда и пришла идея реконструировать его.
— Я хотел не только сам замок реконструировать
Мечта красивая. Но где взять простому полицейскому деньги? Может, спонсоров поискать, к волости обратится?
— Местная власть выделила землю для замка. А к спонсорам я не пошел — не по мне это. Открыл фирму, которая создает реквизит к кинофильмам, реконструирует музейный экспонаты. Все деньги, заработанные там, идут на строительство…
Замок возводится восемь лет. Основная часть — защитные стены 14–метровой высоты — уже построена. И хотя от некоторых «добрых» умников Нормунд слышал, что замок, как и Рига, никогда не будет окончен, финиш не за горами. Да и ЕС, наконец, что–то подбросил — средства на крышу, пол, видеонаблюдение.
— Они ведь на культуру ничего не дают. Нужно искать обходные пути. Например, объяснять, что проект уменьшит безработицу в сельской местности, предоставит дополнительный источник заработка селянам. А это действительно правда. Терветцы помогали мне строить, мебель и витрины изготавливали для экспозиции, — рассказывает энтузиаст.
В древнем замке открыта и постоянная экспозиция. Оружие, украшения, предметы быта земгалов, начиная с бронзового века. Хватает копий, но еще больше оригиналов. Откуда? Ведь по закону все найденные во время археологических находок предметы до XVII столетия нужно передавать государству.
— У нас много разных законов принято. Например, о том, что ничего строить на древних городищах нельзя. Поэтому наш замок построен в 300 метрах от него. А предметы старины земгалов я покупал. И не боюсь сказать, у кого: у «черных копателей». Лучше я куплю, чем все уйдет за границу, — говорит Ерумс.
По его словам, государство призывает не иметь никаких дел с «черными копателями» — замараетесь. Но приводит это лишь к одному — археологические редкости уплывают к зарубежным коллекционерам. Поэтому Нормунд и пошел на контакт с ними.
— У меня в музее более 2 тысяч экспонатов. Много уникальных, — с гордостью говорит он.
Во дворе крепости — обтесанные балки деревьев, которые пойдут на продолжение работ. Земгалы строили замок из таких бревен, а поверх обмазывали стены еще и глиной. В 1286 году к Тервете подошли 14 тысяч крестоносцев. Замок взять не удалось, тогда решили действовать иначе — начали жечь поля вокруг, чтобы лишить защитников провианта.
— Тогда земгалы сами сожгли замок и ушли на территорию нынешней Литвы, — продолжает Нормунд. — Однако сведения в древних хрониках о том, что все земгалы ушли, что их было 100 тысяч, — преувеличены. — В Тервете их было 25–30 тысяч, но остались земгалы в Добеле. При раскопках могильников XV века мы находили там останки…
По словам подвижника, латвийская молодежь почти ничего не знает о прошлом.
— Ладно бы о древних земгалах не знали. Понятия не имеют о том, что было в XIX веке, в XX, — сокрушается Нормунд. — В советское время историю Латвии в школах знали лучше, чем сейчас. Учебник был, изучали. А сегодня историки пишут свои книги только для коллег…
Уезжая из Тервете, я сделал для себя главный вывод: не все плохо в Латвии, раз живут рядом такие люди. Бывшие коллеги Нормунда — археологи — тоже молодцы: не все поменяли профессию. Ерумс пошел к мечте другим путем. Показал и себе, и остальным, что если очень хочешь, всего добьешься, какими бы не были обстоятельства.
Подвижник из–под Вецумниеков
Частными музеями в Латвии не удивишь: их за 200. Тот, что прописался за Вецумниеками, на берегу реки Иецавы, демонстрирует старинный сельхозинвентарь
— Старую сельхозтехнику можно увидеть и в Риге — в Этнографическом музее, — не скрывает создатель экспозиции Мартиньш МЕДИНЬШ. — Но у нас, в отличие от той экспозиции, вся техника работает. Во время праздников запускаем. Можно своими руками собрать урожай, намолотить зерно, выпечь хлеб…
Дело хорошее. Недавний опрос среди городских школьников показал, что половина, к примеру, не имеет понятия, откуда берется картошка. Совсем школьники голову потеряли за «стрелялками» в Интернете. Да и не только школьники…
Но музей на берегу Иецавы начал создаваться еще до появления Интернета — в советское время.
— Я тогда был заведующим механическими мастерскими здешнего колхоза, — говорит Мединьш. — Была там и экспозиция старинной техники. В новые времена начали на металл растаскивать. Стукнул кулаком по столу: «Хватит!» Спас, что мог. Сегодня наша экспозиция в несколько раз больше — 12 тысяч предметов…
На первый взгляд, кажется, что он берет все, место чему на свалке. Патефоны, приемники, утюги, настольные лампы, ключи, замки и даже молочные советские бутылки… Но любая мелочь может быть интересна. Смотря что хочешь увидеть. К примеру, есть в музее стенд с обертками из–под советского сливочного масла. Чин чином — все на двух языках: латышском и русском.
— В Стелпе закрывали молочный завод, и я решил: эти обертки тоже будут интересны потомкам, — говорит Мединьш.
Еще как интересны! Вот оно — реальное подтверждение двуязычия в так называемые «оккупационные времена».
А возьмите стенды с радиоаппаратурой
Запомнилась мне коллекция старинных подков.
— Вот видите эту — с резиной по окружности, — показывает сельский музейщик. — Нашли во время ремонта близлежащей дороги. Такими подковами до войны были «обуты» лошадки, доставлявшие товар в Старую Ригу. Резина — чтобы подковы не мешали спать господам, не стучали по мостовой…
В музей все чаще приезжают новобрачные. По традиции молодые должны показать, что умеют делать руками. Есть возможность ткать, печь хлеб, работать на тракторе. В общем, продемонстрирова
Один из «гвоздей» подворья — мельницы: водяная и ветряная. До войны в окрестностях было пять водяных мельниц, на которых мололи зерно. Сейчас это место — единственное, где одна из них сохранилась. Не случайно название музея — «Аусеклю дзирнавас». А ветряную мельницу Мартиньш привез несколько лет назад — из Курземе.
— Позвонили, сообщили, что есть такая мельница, разрушается. Можно забирать бесплатно. Разобрали, теперь несколько лет восстанавливаем. Знал бы, каких это трудов будет стоить, второй раз бы не повез, — признается энтузиаст.
Таких, как хозяин этого музея, Василий ШУКШИН в своих рассказах называл чудиками. Хорошо, что есть они не только на Алтае, но и у нас…
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.