В итоге мы наплодили безумное количество квазигуманитариев. Они заполонили всё, что только можно. Фактически, в государстве создаются бюрократические структуры по принципу «есть человек — давайте создадим отдел или агентство». Идет многократное ненужно дублирование.

Техническое образование, безусловно, дороже гуманитарного. Во много раз! Я лично говорил с несколькими ректорами региональных вузов. Они даже не хотят обсуждать возможность внедрить программы по техническим специальностям. Это для них «слишком дорого».

Вместе с тем на сегодня у нас нехватка инженеров: в машиностроении — 5 000, в целом где-то 25 тысяч.

Как мы сможем производить высоконаучную продукцию, если некому ее спроектировать, разработать технологическую цепочку? Если нет квалифицированных рабочих, способных работать с ЧПУ-станками? А это всё — обучение и еще раз обучение… Понимание этой проблемы уже начинается. Но требуются очень глубокие, волевые решения.

То, что у нас есть «старые кадры»: инженеры, профессора, которые работали в машиностроении, уже не решает проблемы. Мир быстро и динамично меняется. Появляются новые специальности. Фактически, наука становится всё более и более — я на этом настаиваю — частью экономики. В частности, оказания интеллектуальных услуг. И расценки тут, по сравнению с бытовым обслуживанием, могут отличаться даже не в десятки, а в тысячи раз! Это и есть деньги завтрашнего дня. Только на них надо нацеливаться.

- Насколько я знаю, вы сами имеете опыт в коммерциализации своих разработок. С чем вам приходилось сталкиваться?

— Опыт не очень положительный. Латвию не считают равноправным партнером. И это приводит к тому — не важно, вы идете на Запад, или на Восток — что вас непременно хотят обмануть, обокрасть. И это считается нормальным! Да, мы с этим сталкиваемся. Но мы не настолько зубасты. Я сам — изобретатель. И минимум пять-семь наших с коллегами изобретений могли бы очень успешно продаваться на рынке. Поэтому мы не сдаемся…

- То есть, мы имеем дело с целым комплексом проблем. И решать его надо целиком. Неизбежно — на политическом уровне?

— Безусловно. Во-первых, нужно осознание, что проблема существует. Нужно понять, что у вас болит зуб, прежде чем начинать его лечить. Так и тут. То, чем занимается современный бюрократический истеблишмент, когда пытается, не углубляясь в проблему, увеличить налоги, приводит к прямо противоположному результату.

Процесс просто собирания денег себя практически исчерпал. Надо начинать зарабатывать.

И самая первая рецептура: а давайте представим, что мы хотим достичь! Смоделируем то общество, ту страну, которую мы хотим построить. КАКОЕ это будет государство? С какими приоритетами? Да, для геополитических «монстров» такое проделать практически невозможно. Но для маленькой страны — вполне осуществимо. НО — нужна команда единомышленников, которые понимают, куда мы идем, к чему стремимся.

Почему, например, мы распилили все свои рыболовецкие суда регионального назначения? Только за какие-то мелкие иностранные подачки. В итоге рыба на местном рынке подорожала в несколько раз.

Всё очень просто: надо жить своим умом. Потому что советуют нам обычно так, чтобы было лучше советчику, а нам самим хуже…

Тут очень большую роль играет субъективный фактор.

Собирается инициативная группа, создает какой-то маленький колледж — и каждый рассказывает студентам то, что может рассказать. Без особого углубления.

Ситуация чем-то похожа на послевоенную, когда один хромой солдат преподавал 15 предметов. Попросту: учим не тому, что надо, — а «тому, чему умеем».

- У меня сложилось впечатление, что все эти многочисленные вузы превратились во что-то типа ПТУ. Наше так называемое «высшее образование» потеряло академичность и стало просто набором практических приемов, применимых «здесь и сейчас».

— Все технологические вузы у нас вообще умерли, за исключением РТУ. Даже он скорее политехнический, но — не технологический. Фактически в Латвии нужно создавать еще один технологический вуз, где бы очень интенсивно готовили именно технологов.

Но вся беда в том, что это нереально. У нас нет профессоров-технологов. У нас нет высокотехнологичных предприятий, которые могли бы стать площадкой для практики студентов. Которые были бы заинтересованы в специалистах такого профиля. Это всё — большие деньги. Но в этом направлении надо идти. То, что мы не можем реализовать сейчас, еще не означает, что это неправильно.

Да, латвийские школьники получают первые места на мировых олимпиадах по информатике, например. Но потом я узнаю, что их готовило не Министерство образования, а частные лица. А если бы это делало Министерство образования, у нас были бы только последние места!

Если не делают одни — инициативу берут другие. Если одни валяют дурака и выдумывают только циркуляры, как запретить, как еще что-то проверить — то другие пытаются максимально быстро и эффективно, до следующей проверки, что-то успеть создать.

- Но даже самые гениальные идеи часто разбиваются о пустой кошелек…

— Вот тут мы сталкиваемся еще с одной проблемой. Мы создали в стране мощную систему иностранных банков. И они не заинтересованы финансировать нашу промышленность.

Они финансируют всё, что угодно, только не сектор производства! Потому что это — конкуренция с теми корпорациями, которые за ними стоят.

Поэтому когда ваши коллеги пишут «наша банковская система», надо хорошо понимать: это не наши банки! Интересы там не наши! Там только наши деньги крутятся, зарабатывая проценты для иностранных хозяев.

То есть, что делать — более-менее ясно. Надо начинать шаг за шагом внедрять эту систему, которая через какое-то время принесет свои плоды. Для маленькой страны, повторюсь, это может быть 2-5 лет, а для большой и все 15-20.

Надо всегда помнить, что мы находимся в привилегированном положении. У нас всё сработает быстрее. Но всё упирается в людей. Если нет тех, кто хочет что-то развивать, ничего не разовьется. Вот и всё. Но другого пути нет. Действительно, у нас очень слабая экономика. Но — пока еще! — сильная наука. У нас есть в науке направления мирового уровня!

- Например?

— К примеру, производство лекарств. Есть научные силы, лаборатории, институты. Их немного, но если их разработки удастся продвинуть, то можно получить очень большие деньги. Хотя существует определенное правило, как в этой среде делятся деньги и конечно, новые игроки на этом рынке не приветствуются…

У нас очень хорошие и ощутимые результаты по исследованиям в области физики твердого тела. Есть и много направлений, которые еще с советских времен держатся на достойном уровне. К примеру, механика конструкций. Это могут быть авиационные конструкции или конструкции морского применения.

- Так что мешает этому научному потенциалу стать «государствообразующим» фактором?

— Фактически «руководство» латвийской наукой осуществляет бюрократический буфер, который в принципе не понимает специфики научного творчества, сути этой работы. То есть, научными исследованиями управляют люди, которые в этом мало что смыслят. Так не должно быть! Ученые должны определять направления развития. Что? Куда? Какими темпами? А бюрократы должны делать ту часть работы, в которой они понимают.

К сожалению, пока такого желания с их стороны не видно.

И причина проста: распределение денег. На 98% наша наука финансируется из европейских фондов. И, поскольку деньги — в руках бюрократов, те не хотят делиться.

- И смешно, и грустно: мы опять вернулись к проблеме, с которой начиналась когда-то Перестройка: долой бюрократов!

— Бюрократы вообще стремятся ни за что не отвечать. Отсюда — расхожее мнение, что нам всегда нужны какие-то зарубежные экспертизы. С одной стороны это — психологический комплекс. Но с другой стороны, всякая зарубежная экспертиза, это снятие с себя ответственности. Но зачастую эта зарубежная экспертиза необъективна. Потому что за этим экспертом стоят какие-то чужие интересы. Либо эта экспертиза низкого качества. То есть, нужно всё брать в свои руки.

К примеру, у нас огромные расходы в военной области. Так давайте будем тратить эти деньги на собственные продукты!

Будем развивать производство продуктов двойного назначения. Ладно, у нас нет сейчас ракетных технологий мирового уровня. Но можно производить солдатскую форму, обувь, транспорт.