«Поехали с папой к Ростроповичу»: в «Дзинтари» выступит «король баяна»

Если вы считаете, что баян инструмент незамысловатый, народный, застольно-частушечный, то это значит, что вы никогда не слышали Айдара Гайнуллина, которого Мстислав Ростропович называл королем баяна.

В руках этого музыканта-виртуоза баян — это драйв, бешеная энергия и тысячи красок звучания. Инструмент Айдара может звучать как орган, колокол или как электрогитара, удивлять мелодичностью традиционного звучания и поражать новаторством с присутствием легких хулиганских ноток. В сочетании с манерой исполнителя это настоящий спектакль. Молодой, талантливый, позитивный Айдар просто растворяется в музыке, заводя зал не хуже любой рок-звезды.

Накануне гастролей мы дозвонились музыканту-виртуозу в Берлин.

Баян по цене «Волги»

— Айдар, почему именно баян? Не скрипка, не гитара, не фортепиано…

— Наверное, мне стоило бы придумать какую-то романтическую историю и начинать свои интервью возвышенно. Например, так: «С раннего детства звуки баяна вызывали во мне душевный трепет…» (Смеется.) Но зачем врать? Такого не было!

Просто мой старший брат Адис занимался в музыкальной школе по классу баяна. И чтобы мне, младшему, не было обидно, родители тоже отдали меня на баян. Они очень любили этот инструмент, без которого не обходится ни одна татарская песня. А мне было абсолютно все равно, на чем играть. Куда отдали — туда отдали.

— Когда у вас возникла любовь к этому инструменту?

— Это случилось позже и исключительно благодаря моему старшему брату, который каждый день сидел со мной и занимался наравне с педагогом Татьяной Сергеевной Крупчанской. «Если ты будешь усердно заниматься, то будешь выступать с лучшими музыкантами мира, в самых престижных залах. Поедешь в Лондон, Париж, Токио…» — мотивировал меня брат. И у меня загорались глаза.

В результате в первом классе я играл вещи за третий класс, во втором — за пятый. За неделю подготовился к конкурсу, где я, третьеклассник, сыграл программу музучилища. Брат сидел со мной рядом по шесть-семь часов в день. Я уже зевал, вздыхал и поглядывал в сторонку, а он брал мои пальцы и ставил на клавиши: «Возьми вот этот аккорд, а теперь этот…» Удивительно, но на следующее утро мои руки сами начинали играть эти сложнейшие произведения — срабатывала мышечная память.

— Наверное, родители очень гордились вами?

— О родителях я хотел бы рассказать особо — это удивительные люди. Они не были музыкантами: папа электромеханик по лифтам, мама работала в фотоателье. Но они очень любили музыку и хотели дать нам с братом все лучшее.

Хороший баян тогда стоил как автомобиль «Волга». Друзья говорили: «Лучше б вы машину купили!» — «А нам не нужна машина. Мы лучше в детей будем вкладывать», — отвечали родители. И вкалывали на пяти работах, и влезали в долги… Ради того, чтобы у нас с братом были лучшие инструменты.

Мне кажется, что не существует таких слов, которые могли бы выразить всю мою благодарность родителям.

С лёгкой руки Ростроповича

— Путь музыканта не назовешь легким. В детстве это многочасовые занятия, в то время когда другие мальчишки гоняют в футбол, потом — бесконечные прослушивания, конкурсы, на которых нарабатывается имя. Что было для вас самым трудным на пути вверх?

— Я благодарен судьбе за то, что мой путь складывался достаточно легко. В моей жизни встречались очень добрые и отзывчивые люди, которые были готовы мне помочь. Я безмерно благодарен всем своим педагогам: меня обучали легенды баянного мира Леденёв, Липс — и, конечно, Мстиславу Леопольдовичу Ростроповичу, который очень много сделал для меня.

— Как вы познакомились с Ростроповичем?

— Спасибо моему другу-баянисту Александру Гатауллину. Он был стипендиатом фонда Ростроповича, а я о таком фонде тогда даже не слышал «Давай я отнесу в фонд видеокассету с твоим выступлением», — предложил как-то Саша. Прошло время, и вдруг звонок: «Вас хочет прослушать маэстро Ростропович в Центре Галины Вишневской». «Ничего себе!» — подумал я. Мы поехали с папой. Он помогал мне носить баян: инструмент-то тяжелый, весит 16-17 кг.

Конечно же, я страшно волновался. Сыграл «Гоголь-сюиту» («Ревизская сказка») Альфреда Шнитке. После чего Ростропович подошел ко мне, обнял и говорит: «Ну, дружочек, рассказывай, как это возможно — сыграть на одном баяне за целый симфонический оркестр? И вообще расскажи, как живешь, чем зарабатываешь?» Я честно признался, что живу, как большинство музыкантов, и так как академическими концертами не особо заработаешь, играю на свадьбах, юбилеях, выступаю в ночных клубах.

«Я тебе помогу», — сказал Ростропович и сразу пригласил меня выступить в легендарном концертном зале Gaveau в Париже, Wigmore Hall в Лондоне и на его золотой свадьбе с Галиной Вишневской.

— Фрагмент этой свадьбы Александр Сокуров включил в свой документальный фильм «Элегия жизни. Ростропович. Вишневская». Судя по кадрам, событие было грандиозным…

— Еще бы! Золотая свадьба Ростроповича и Вишневской проходила в «Метрополе». Среди гостей были президенты, короли, принцы, принцессы… После моего выступления ко мне подошла одна гостья и наговорила множество комплиментов. Мы мило побеседовали. Лишь после мне сказали, что я разговаривал с королевой Испании Софией. Мне до сих пор стыдно, что я ее не узнал.

— Вы выступали не только с Ростроповичем, но и с другими звездами первой величины: Денисом Мацуевым, Анной Нетребко, Юрием Башметом, Максимом Венгеровым, Эрвином Шроттом… Что значат для вас эти встречи?

— Эти встречи навсегда хранятся в моей памяти. Как и почему они происходят, я не знаю — наверное, судьба. Не так давно мне предложили выступить в доме Андреа Бочелли в Италии. Вместе с Хаузером. Представляете, какое это счастье — играть для Бочелли да еще с виолончелистом-звездой?!

Я сыграл на аккордине «Памяти Карузо». Бочелли вышел ко мне с женой и начал расспрашивать, что это за инструмент. А с Хаузером после выступления мы подружились. Это интересная история.

— Расскажите!

— Я прилетел в Италию, жара стояла страшная. Поднимаюсь в зал на репетицию и вижу Хаузера — вялого от жары и явно не в настроении. «Ну что, начинаем?» — говорю. «Ну давай», — нехотя отвечает Хаузер. Это и понятно: он звезда, а тут какой-то незнакомый баянист, с которым ему почему-то нужно выступать. Я начал первым. И как выдал! Смотрю, глаза у Хаузера округляются, он просыпается, включается, настроение меняется… «Ну ты даешь!» — говорит.

На следующий день на концерте мы с ним так зажгли! «Давай сыграем Пьяццолу и AC/DC», — предложил мне Хаузер. Запись этого выступления он потом выложил у себя в Instagram, набрав миллионы просмотров.

А недавно, изучая берлинские концертные афиши, я увидел, что Хаузер будет выступать в Mercedes-Benz Arena. «Я приду на твой концерт с семьей», — пишу я Хаузеру. «Тогда давай вместе выступим, раз ты в Берлине!» — отвечает он. И мы дуэтом сыграли для 17-тысячного зала. Это было очень круто.

Роман с кино

— Вы не только выступаете с концертами, но и пишете музыку к кинофильмам. Как начался ваш роман с кино?

— С легкой руки Ростроповича я попал в театр «Практика» к Ивану Вырыпаеву, играл в спектакле «Бытие №2». В один прекрасный день Иван сказал мне: «Ты можешь сочинить музыку к моему фильму «Эйфория»?» — «Но у меня нет композиторского образования», — растерялся я. «А ты попробуй!» — настаивал Ваня. И я попробовал. Так родилась музыка, которая появилась раньше фильма. Вырыпаев показал мне фотографии места съемок, прислал сценарий, я попытался сочинить что-то настроенческое. К удивлению, продюсеры потом говорили, что музыка легла в картину просто идеально.

А дальше пошли награды. «Ника» в номинации «Лучшая музыка к фильму», потом «Белый слон» на «Кинотавре», затем «Малый золотой лев» на Венецианском фестивале и еще более 30 международных премий.

После этого мне начали звонить другие режиссеры и предлагать сотрудничество. Меня заметил Слава Росс, и я сочинил музыку к его фильму «Сибирь. Монамур».

— В этом фильме звучит очень странный инструмент. Не раскроете тайну, какой?

— Для этой картины я купил в Туве инструмент под названием игил — палка, две струны и голова лошади. Мне показалось, что его скрипучие звуки идеально подходят к рассказу о тайге и диких собаках. В сочетании с Оркестром кинематографии под руководством Сергея Скрипки и индийской флейтой это вынос мозга. Люк Бессон, увидев этот фильм, решил стать одним из его продюсеров и даже смонтировал последние сцены картины.

«Сибирь. Монамур» получила более 90 кинопремий по всему миру. Потом был «Кислород» Ивана Вырыпаева, затем я написал музыку к нескольким российским сериалам и одному документальному фильму уже здесь, в Германии.

— Вы коренной москвич, окончили Гнесинку, но уже много лет живете в Германии. Как вы там оказались?

— Германия в моей жизни возникла стихийно. Вместе с моим профессором Фридрихом Робертовичем Липсом мы поехали в Австрию на мастер-класс. И вот в один из дней открылась дверь, в зал вошла девушка по имени Елена, тоже баянистка, аспирантка Берлинской школы музыки имени Ханса Эйслера. И я понял, что погиб. Впрочем, мы оба сразу поняли, что это не просто встреча. Сначала обменялись контактами, потом по пять часов в день разговаривали по телефону, принося сверхприбыль телефонным компаниям. А затем я приехал в Берлин и поступил в ту же аспирантуру, где училась Елена.

— В вашей семье двое детей. Они тоже будут музыкантами?

— Старшей дочери 15 лет. Она начинала играть на баяне и даже занимала первые места на различных конкурсах. Но сейчас перешла на фортепиано. Играет с удовольствием, причем достаточно сложные произведения. Сыну шесть лет. Он тоже проявляет интерес к музыке, хорошо поет, у него абсолютный слух.

Станут ли они музыкантами, покажет время. Если будет такое желание, мы с Леной, конечно, поддержим. Если нет — заставлять не будем. Нельзя стать музыкантом из-под палки.

От Пьяццолы до Rammstein

— Прошлой осенью вы выступали в Риге на юбилее легендарного контрабасиста Григория Ковалевского и произвели настоящий фурор. Это был ваш первый визит в Латвию?

— Нет, до этого мы с Денисом Мацуевым выступали в «Дзинтари». Мы дружим с детства. Познакомились еще на конкурсе «Новые имена». С тех пор всегда на связи, вместе путешествуем, придумываем совместные номера. Один из них вы могли в свое время видеть на «Новогоднем огоньке»: Денис играл на аккордеоне, я — на баяне, объявлял нас Святослав Бэлза.

А в прошлом году я приезжал в Латвию на юбилей Ковалевского вместе со всей семьей. Мы много гуляли по Старой Риге. У вас очень красивый город, и люди красивые.

— Все, кто присутствовал на этом концерте, были потрясены звучанием вашего баяна, который играет как целый оркестр. Как такое возможно?

— У меня действительно необычный инструмент. Я использую натуральные естественные звуки в сочетании с миди-системой, то есть электроникой, которая придает баяну новое звучание, новые краски. Это очень впечатляет зрителя.

— Ваш репертуар невероятно широк: от классики до рока, от Баха до Rammstein, от Пьяццолы до Prodigy. А что вам все-таки ближе?

— Сложный вопрос. Я с равным удовольствием играю как классику — Баха, Вивальди, Скарлатти, Листа, так и авангард — например, Губайдуллину.

Мне нравится экспериментировать. Недавно сделал интересную обработку Шнитке, в которой задействованы очень необычные инструменты. Например, индийский свист — в проекте участвует музыкант из Индии, чемпион мира по художественному свисту, и творит такие чудеса! А еще в этом ансамбле звучат перкуссия, гитара, скрипка, контрабас, колокола… И баян, естественно. В результате получается нечто возвышенное, торжественное.

Когда мы впервые сыграли «Гоголь-сюиту» в театре «Марль», успех был просто оглушительным. Немцы не ожидали, что эти инструменты могут сойтись вместе. Но я не стремился к тому, чтобы ошеломить публику. Мне хотелось адаптировать музыку Шнитке к более широкой аудитории. Все-таки этот композитор сложен для неподготовленного слушатели, а в таком исполнении его поймет любой зритель.

— Чем удивите латвийскую публику на концерте в «Дзинтари» 9 июля?

— Я исполню композиции Гарделя, Пьяццолы, Вила-Лобоса и собственные сочинения. Вместе со мной на сцене «Дзинтари» выступят прекрасная оперная певица из Казахстана Зарина Алтынбаева и ансамбль Gentlemen’s Strings. Мне кажется, что в наше тревожное время такие совместные концерты очень важны. Я уверен: музыка не просто объединяет людей, а делает их добрее и лучше.

Елена СМЕХОВА

ФОТО из семейного архива