Почему Володька захотел стать убийцей? Преступления 60-х

Преступникам удалось скрыться

Уже 11 сентября, то есть через 19 дней после преступления, в уголовном деле появился протокол допроса. На семи листах убористым почерком рассказывалось, как было совершено преступление. Были упомянуты даже незначительные детали, полностью совпадающие с протоколом осмотра места происшествия. А через три дня признавшегося отпустили домой. Потому что он не убивал. Но это надо было понять. И потом доказать.

А времени оставалось всего три дня. Так что же произошло в тот тихий августовский вечер в тире под сквериком, где сидели старушки-пенсионерки и молодые мамы с голубыми колясочками?

Сейчас на этом месте находится театр «Дайлес». Немногочисленные свидетели рассказывали, как из тира выскочили двое (один из них с винтовкой) и бросились бежать. Чуть позже появился еще один, который перескочил через забор. Преступникам удалось скрыться.

Юристу 1-го класса, старшему следователю прокуратуры Пролетарской района Прасковье Петровне Кулагиной дело было поручено 24 августа. Работа ей предстояла очень большая.

Во-первых, практически никто не видел убийц в лицо. Даже не было точно известно, сколько их: двое или трое. Во-вторых, их возраст колебался от 14 до 18 лет. В-третьих, они исчезли, не оставив никаких следов. И, что хуже всего, было похищено оружие. Два пистолета. Когда-нибудь они начнут стрелять.

Не менее ясно представлял себе всю картину и Николай Денисович Позняк, в то время старший оперуполномоченный Управления милиции г. Риги. На него должна была лечь вся тяжесть оперативной работы по непосредственному розыску двух (или трех?) подростков, совершивших тяжелейшее преступление.

Проверялись все ребята, о которых было известно, что они увлекаются стрельбой, ходят по тирам и к тому же не отличаются благонравным поведением. Существовало мнение, что один из преступников вскочил в троллейбус и уехал. Было опрошено несколько десятков водителей, которые в то время могли быть на остановке у Видземского рынка. Шла третья неделя следствия.

Неожиданное признание

Вот в такой обстановке в поле зрения следствия попадает 17-летний Володя К., выросший без отца и фактически без матери (она увидела сына только в тринадцатилетнем возрасте, вернувшись после длительного заключения). Он находился на попечении бабушки, обожавшей внука. Ходил по тирам. Однажды пытался похитить духовое ружье. Вскоре после убийства исчез и появился только через неделю. Рассказывал, что ездил в деревню.

Его пригласили в Управление милиции. Осторожно стали расспрашивать. И тут один из оперработников совершил ошибку: развернул перед Володей фототаблицу обстановки происшествия. В тот день его показания следователю Кулагиной были немногословны: не был, не знаю, не участвовал. Но его опознал шофер такси, пытавшийся задержать преступников.

Но во время второго допроса парень неожиданно заявил, что в тот день он был там и вместе с Алькой, своим другом, убили инструктора. Несколько часов продолжалась запись его рассказа. Он был очень подробен.

Последующие допросы ничего нового не дали: Володя К. продолжал утверждать, что убийство совершили он вдвоем с товарищем. Он пишет письмо из предварительного заключения бабушке и любимой девушке. Горько кается, что не слушал их советов. «Зачем тебе, — пишет он, — дорогая Валя, любить убийцу?» Но нужны вещественные доказательства, пистолеты. Володя рассказывает, что спрятал их в поленнице, рисует схему.

Позняк с группой едет туда. Поленница раскидана, следов оружия нет. Открывается окошко соседнего дома. «Что ищете?» — спрашивает женщина. «Клад, мамаша!» — улыбаясь говорит Николай Денисович. «Так опоздали, милые. Вчера двое ребятишек возились. Сверток нашли какой-то с железками и утащили его», — продолжает свидетель. Все. Круг, можно сказать, замкнут: пропажа пистолетов получила свое логическое объяснение.

Ему не поверили

Показания признавшегося были убедительны до полного следственного благополучия. Но, как ни поразительно, они ему не поверили. И вся их работа в течение последующих трех долгих дней, работа трудная и изнурительная, от которой в деле фактически не осталось следа, была удивительна и парадоксальна. Следователь и оперработник доказывали признавшемуся, что он не совершал преступления.

Но что, собственно, заставило их взяться за эту работу, кроме соображений чисто морального порядка?
Ведь Володя К. продолжал утверждать, что именно он являлся убийцей. Нашли Алика, того самого соучастника. Алиби у него не было, но он отчаянно плакал, утверждая, что ничего не совершал. Тем временем Кулагина и Поздняк обретали все большую уверенность, что Володя себя оговаривает, ведь он не мог поступить иначе.

Он был личностью с легко возбудимой психикой. Неврастеник. В свои семнадцать лет боялся темноты. У него был своеобразный комплекс неполноценности. Он стремился любым путем прослыть героем, но поскольку он был трусоват, то старался жить на проценты с несуществующего капитала. За несусветное вранье его, случалось, поколачивали дружки, а завтра он все же рассказывал о своем геройском поведении.

Кроме того, и Кулагина, и Позняк знали, что у подростков с неустановившейся психикой, с неопределенным социальным положением бывает до болезненности развито стремление привлечь к себе интерес окружающих. Его не могло остановить даже то, что все это может плохо кончиться.

У Володи было живое воображение. Он купался в лучах им же самим созданной странной призрачной славы. И вот он задержан. Фототаблица. Он видит, как это все происходило. Он подставляет себя под убийцу, оговаривает себя и в письме бабушке и Вале выносит часть своей уголовной славы за стены следственного кабинета.

Шел к концу последний, третий день предварительного заключения К. Они сидели в кабинете Позняка. Володя засунул кисти рук между коленями, посмотрел в окно, вздохнул и жалобно сказал: «Ну вот… Когда сначала сказал, так поверили, а тут ни в какую…». Всхлипнул и опустил голову. А затем начал сбивчиво рассказывать, что в тот день он был в совершенно другом месте, у своих друзей. И на этот раз он говорил правду.

Когда были закончены все формальности, когда Володя К. расписался в получении «платка носового синего, расчески и 14 копеек медными монетами», он попрощался с Прасковьей Петровной Кулагиной и попросился в Управление милиции.

Николай Денисович Позняк что-то писал. Кислов потоптался у порога. «Попрощаться пришел», — сказал он. «Будь здоров, — сказал Позняк, не поднимая головы. — Иди. И не оглядывайся».

P. S. А настоящих преступников нашли через полгода. Ими оказались 24-летний Игорь и 25-летний Николай. И основанием для убийства инструктора стало стремление завладеть спортивными пистолетами, которые было легко переделать для стрельбы боевыми патронами. В дальнейшем молодые люди намеревались с их помощью грабить магазины и прохожих.

Александр ВАЛЬТЕР