Карта показывает территории, с которых должны немедленно исчезнуть рейсовые автобусы и очень скоро исчезнуть школы. Отказ от школ и автобусов был условием, чтобы Латвия могла принять государственный бюджет на 2026 год после согласования с Европейской комиссией.

Автобусные рейсы должны были быть закрыты уже с 1 января, но правительство Эвики Силини испугалось последствий своего собственного решения. Поэтому сейчас правительство отложило выполнение решения до того момента, когда в бюджете страны на этот год закончатся деньги на субсидирование автобусных перевозок. Автотранспортные предприятия, получающие субсидии, пытаются использовать это время для протестных акций, требуют снять министра транспорта Атиса Швинку и грозят устроить забастовку, чтобы жители и государственные органы на практике убедились, что будет, когда общественного автотранспорта за пределами городов вообще не будет.

Другими словами, у общества в целом и государственного аппарата еще есть время обдумать и принять решения, как из трех карт, на которых обозначены территории Латвии без больниц, школ и общественного транспорта, наиболее правильным образом ссуклеить одну карту. При этом необходимо учитывать интересы и других отраслей в самосохранении, по крайней мере, на той территории Латвии, которой способно управлять оставшееся в Латвии население, быстро сокращающееся по численности и еще быстрее теряющее трудоспособность из-за старения. Нам всем будет гораздо хуже, если из-за бюрократических процедур, личных разногласий — а чаще всего мошенничества и воровства — три уже названные и еще несколько других карт покажут школу в 100 км от ближайшей больницы и наоборот, прекрасно отремонтированный мост посреди разбитой дороги, а то и в глузом лесу и т. д.

К переходу от замалчивания проблем или, наоборот, от их признания к каким-то действиям побуждает скачок в оборонном бюджете Латвии именно в этом году. Деньги, которые пойдут на покупку ракет, означают что их не хватит для «замазывания» других проблем с помощью краткосрочных пластырей, которые обычно принято использовать для отсрочки реальных решений.

Как деньги зарабатывают деньги - когда население растёт

27 лет назад 26 октября 1999 года в газете «Rīgas Balss» появилась статья «Сырьем и продуктом телекоммуникаций являются деньги».

Те, кто в 1990-е жил в Латвии в сознательном возрасте, помнят, как громко протестовали против повышения тарифов «Lattelekom». Вероятно, именно поэтому «Lattelekom» пригласил журналистов на выставку в Женеву, на которой было продемонстрировано, что тарифы на телекоммуникационные услуги невозможно снизить с помощью протестных митингов, дебатов в Сейме и законов. Единственная возможность снизить цены на телекоммуникационные услуги в Латвии — это снизить их для одного пользователя, если число пользователей растет. Конечный вывод: «Латвии нужно привлечь телефонных пользователей».

В качестве примера приводилась телекоммуникационные башни, которые проектируются и устанавливаются в мире с учетом гораздо большей плотности пользователей на один квадратный километр, чем в Латвии на один квадратный километр. Поэтому жизнь в Латвии дороже, чем в более богатых странах, где на содержание телекоммуникационной башни, транспортного моста или километра дороги можно взять меньше денег с одного жителя, но в целом получить больше – ведь и жителей больше.

В заключительных выводах, которые в 2026 году стали гораздо более актуальными, чем в 1999 году, были названы два пути, по которым можно приблизиться к швейцарскому уровню жизни, к которому мы стремимся и жаждем. Что же изменилось с 1999 года? Тогда речь шла о лучшей, то есть более благополучной жизни, «морковке», а сейчас вместо «морковки» – «кнут» – возможность того, что государство прекратит свое существование в обозримом будущем, увлекая за собой многих людей, примерно так же, как это сделал Советский Союз в целом и на административной территории Латвии в том числе. Имеются в виду статистические данные, согласно которым смертность в Латвии выросла с 32,6 тысяч в 1989 году до 41,8 тысяч в 1994 году и вернулась к нормальному уровню 32-33 тысяч в 1999 году.

Что касается рождаемости, то в некоторые теплые месяцы прошлого года она вернулась к отметке выше тысячи, но год закончился с 898 новорожденными в декабре (первоначальные данные). Хотя с практической точки зрения нет разницы между 1001 и 899 новорожденными в месяц, символическое значение цифр имеет и практические последствия. Люди не могут не понимать, что уже сегодня нужно готовиться к тому, что поколение, состоящее из менее чем тысячи новорожденных в месяц, не сможет заменить поколение из 2-3 тысяч человек [рождавшихся в Латвии в 1980-90-е], чья работа поддерживает инфраструктуру страны, производство, армию, управление, образование, медицину, искусство, спорт в их нынешнем виде.

Жизнь принесет большие и тяжелые перемены

Жителям Латвии осталось меньше десяти лет, чтобы подумать, что же делать дальше и как жить.

Трудоспособность людей исчезает быстрее, чем сами люди, которые в конце жизни превращаются из кормильцев в иждивенцев. Рост доли пожилых людей лишает общество трудоспособности быстрее, чем каждого человека в отдельности. Все большая часть общей рабочей силы отнимается у всех других задач и используется для содержания пожилых людей. Латышская народная сказка, учит не тащить стариков и старух на санях в лес, их нужно везти в социальные дома, которые государство обещает оставить даже там, где не будет других медицинских услуг.

Пример Гренландии показывает, что привлекательность территории и возможность ее дальнейшего завоевания пропорциональны ее малонаселенности. Кроме того, старые и больные люди с точки зрения завоевателей могут не считаться людьми.

Хорошо, что статья 1999 года была написана в то время, когда газеты печатались на бумаге, что защищает от подозрений, что кто-то выдает свою сегодняшнюю мудрость за пророческие способности.

Цитата: «Если не удастся остановить сокращение населения Латвии и к 2050 году его численность снизится до 1,6 миллиона человек, потребуется незамедлительно и планомерно сократить вдвое число населённых пунктов, прекратить нецелесообразные расходы на содержание избыточных телекоммуникаций и другой инфраструктуры как минимум на трети территории страны, а эти земли -  отвести под лесопосадки.

Если же мы стремимся сделать нынешнюю систему расселения экономически устойчивой, то в течение 50 лет численность населения должна удвоится».

Далее следует предупреждение, что «оба эти варианта в качестве государственной политики кажутся одинаково непопулярными и нереализуемыми в условиях демократии». Поэтому оба эти варианта реализуются сами - стихийно.

Многие территории уже заброшены в соответствии с тем, как население Латвии сократилось с 2 386 200 человек в октябре 1999 года до 1 824 800 (минус 561 400) в декабре 2025 года. А этнический состав населения заметно меняется. Политические деятели и партии, правящие в стране, в том числе в местных самоуправлениях, продолжают делать вид, что они не имеют никакого отношения ни к заброшенности территорий, ни к иммиграции. Государственные учреждения не имеют каких-либо общих целей и планов, поскольку политики правильно полагают, что общество вознаградит их за уклонение от обсуждения неприятных для общества вопросов избранием [и переизбранием] на высокие должности.

Если взять начало 2026 года за отправную точку на пути Латвии от 1999 до 2050 года, то за оставшуюся четверть века Латвия успеет как собрать оставшихся жителей на небольшой территории, так и отдать освободившуюся территорию [видимо, мигрантам. - press], так что общее число жителей  на ней удвоится по сравнению с данными статистики за октябрь 1999 года: 2 386 200x2 = 4 772 400".