Тогда легкий крейсер «Кёльн» был кораблём мирного времени. Он ходил с визитами, показывал флаг, учил кадетов, пах не орудийным порохом, а машинным маслом, свежей краской и кофейным дымом кают-компаний. Немецкий лёгкий крейсер  — аккуратный, рациональный, построенный в 1928 году страной, которая только училась снова быть морской державой. Но в которой потом что-то пошло не так...

Крейсер "Кёльн" и рижского причала. 

Привычной жизни Европе оставался тогда ровно год. Кончилось лето 39-го, а с ним кончился и мир... 

Осенью 1939 года «Кёльн» вышел в Северное море уже не как гость, а как охотник. Он ставил мины, прикрывал минные постановки, искал британские корабли в холодной серой воде, где война ещё выглядела почти бескровной — как шахматная партия адмиралов.

Весной 1940-го его отправили на захват Норвегии.

Немецкая операция против Норвегии вообще была похожа на отчаянный морской роман: фьорды, снег, десанты под огнём, корабли, идущие в узкостях почти на ощупь. Два его систершипа — «Кёнигсберг» и «Карлсруэ» — там погибнут. Один будет потоплен британской авиацией в Бергене, второй — торпедой подлодки. А «Кёльн» выживет. Почти случайно. Словно судьба отложила его смерть на потом.

После Норвегии в его биографии уже не осталось ничего парадного.

Балтика. Северное море. Конвои. Минные поля. Норвежские базы под низким небом. К середине Второй мировой корабль уже считался устаревшим - война вообще очень быстро превращает красивые корабли в усталые механизмы. В начале сороковых «Кёльн» всё чаще используют не как крейсер большой войны, а как рабочую лошадь германского флота: сопровождение, постановка мин, учебная служба.

Есть в этом какая-то горькая закономерность. Корабль, построенный для океанской мощи, постепенно становится плавучим компромиссом умирающего рейха.

В 1942 году он снова уходит к Норвегии — в холодный север, где немецкий флот пытается охотиться на арктические конвои. Но время больших надводных кораблей уже проходит. Британия держит море, а авиация и подводные лодки делают работу дешевле и страшнее, чем надводные корабли. Гитлер после провала одной из операций в Арктике, в ходе которой эсминцы из охранения британского конвоя, шедшего в Мурманск, сумели отбиться от двух немецких тяжелых крейсеров, начинает смотреть на свои большие корабли как на обузу, жрущую дорогое топливо. 

Так что судьба не даровала «Кёльну» красивую гибель в большом сражении под неспущенным флагом и с оркестром - как "Бисмарку". Его медленно выводят из войны — ремонтами, нехваткой топлива, бесконечными перебросками между Килем, Осло и Вильгельмсхафеном. В конце войны он уже напоминает старого моряка, который пережил всех товарищей и сам не понимает, зачем ещё держится на плаву.

Затопленный "Кельн" в Вильгелмсхафене. 

В декабре 1944 года британские бомбардировщики повредят ему машины. Потом будут новые налёты. 30 марта 1945 года американские B-24 окончательно добьют крейсер во Вильгельмсхафене. Он сядет на грунт ровно, не перевернувшись, и даже тогда не умрёт окончательно: его башни ещё будут стрелять по наступающим британцам - батарея обречённого города.

Наверное, это и есть настоящая судьба многих кораблей ХХ века. Они начинали жизнь как символы силы и морской красоты — с визитами в чужие столицы, музыкой на палубах и фотографиями на мирных набережных. А заканчивали ржавым железом среди дыма, в роли неподвижной артиллерии у разрушенного берега. 

И потому старая рижская фотография 1938 года сегодня выглядит почти невозможной. Белый крейсер у спокойной Даугавы. Лето. Шпили Старой Риги. Ещё целый мир впереди.

И никто на берегу не знает, что этот красивый корабль - вместе с остальной Европой - уже идёт навстречу своей гибели.