Недавно Государственная земельная служба опубликовала данные, которые заставляют вздрогнуть. По состоянию на 31 января сего года в Латвии зафиксировано 6 659 поселков, а в 2013–м их было 6 777. То есть минус 118. Населенные пункты пропали с карты государства в Бауском, Салдусском, Руцавском, Ауцеском, Гробиньском и Энгурском краях, отдельные поселки — в Кегумсском и Саласпилсском. Заметим: большинство пропали не в Латгалии, но во вполне себе национальном и некогда даже зажиточном регионе Курземе… «ВЕСТИ» решили выяснить: что за населенные пункты пропали — и почему?
В Государственной земельной службе «ВЕСТЯМ» рассказали, что многих поселков больше нет вовсе не из–за того, что там не осталось ни одного жителя (хотя во многих таки не осталось: умотали в Ирландию и Англию шампиньоны собирать!), а в силу стремления самоуправлений «упорядочить свои территории». То есть? Оказывается, по латвийским законам название «поселок» может быть у населенного пункта, где не менее 1 000 зданий. Впрочем, суть от этого все равно не меняется — пропали ведь поселки…
Какие основания должны быть у самоуправлений, чтобы похерить* населенные пункты? В первую очередь, если там нет определенного числа домов и соответствующей инфраструктуры. Например, работает у нас такой Государственный регистр адресов — и в нем значились сотни поселков, где не зафиксировано вообще ни одного здания. Сейчас у этих территорий государство отобрало статус поселка.
Полдома и два жителя
Впрочем, это мы еще малой кровь отделались! Могли ведь и городов лишиться… Я прекрасно помню, как в 2008 и 2009 годах ездил по разным населенным пунктам любимой родины, и чуть ли не в каждом провинциальном городке (а не на хуторе или в селе!) рыдали в голос: вчера в двух наших школах был выпускной, а уже сегодня утром все автобусы до Риги переполнены позавчерашними 12–клашками, которые едут прямиком в столичный аэропорт, а оттуда летят кто в Дублин, кто в Лондон, кто еще куда подальше.
Вы вот были в таком славном городе Яунелгава? Что, даже не знаете, где такой? На левом берегу Даугавы, почти напротив преуспевающего Смилтене. А я вот был там и не знал, чем люди в этой Яунелгаве занимаются? Разве что грибы осенью собирают… А вы думаете, что лучше ситуация в Скрунде? О ее существовании, впрочем, тоже не все знают. И чем там люди живут — загадка для самих людей из этого местечка.
Но уж о Дундаге–то вы, конечно, слышали! А чем там люди занимаются — не в курсе? Вот и я, признаюсь, нет. Есть в Дундаге два–три кафе — для тех, кто едет по туристическому маршруту на Колку и к маяку в Слитере. Есть и старое поместье (его там гордо именуют замком), которое иногда привлекает туристов, возвращающихся с той же Колки. Да, есть еще памятник у дороги — огромный бетонный крокодил. Кто–то всерьез полагает, что он — символ сталинских репрессий и депортаций жителей Латвии. Но нет, земноводное лежит в Дундаге в честь… героя известного фильма о Крокодиле Данди, который из этого городка свалил давным–давно в Австралию и там прославился ловлей зубастых рептилий. Заметьте, он покинул родину — а ему памятник! И власти Дундаги еще лет восемь назад искренне полагали, что из городка все кто куда в ближайшее время свалят; правда, им памятники никто устанавливать уже не планировал…
А знаете ли вы о городке Седа? Он между Валмиерой и Валкой и скоро отметит свое 60–летие. Из некогда значимого промышленного центра, где добывали торф для крупнейших предприятий СССР, власти уже независимой Латвии превратили Седу в самые задворки республики. Из полутора тысяч жителей здесь лишь пара сотен человек занимается добычей торфа; функции полицейского исполняла некоторое время назад преподаватель латышского языка на пенсии; пожарной службы нет; семейный врач — один; школа уже который год еле–еле набирает необходимое количество учеников; столичные маклеры скупают в Седе за копеечные цены квартиры и переселяют в них алкоголиков из Риги, а отопление и горячую воду здесь подключают далеко не каждую зиму…
Такой Седу я видел несколько лет назад. Сомневаюсь, что теперь это город–сад — с учетом печальной демографической ситуации не только в провинции, но даже в столице.
Куда мы без Дирсы?
И тем не менее сейчас в Латвии 76 городов (пока еще), 110 краев и 497 волостей. В прошлом году пропали с карты поселки Брукна в Бауской волости; Ликупени, Гребутниеки, Ренге, Розес (завяли «Розы»!), Яньмуйжа, Вишкерниеки, Рубас Скола, Кивили и прочие в Салдусской волости; в Руцавском крае — Микню, Пиркули, Ючи, Баяриню, Папес Приедиенгалс, Папес Кеню, Мейришке, Зирная, Палайпе, Свилю, Гейстаути и Ликума; в волости Ауце больше нет Крушкалне, Галати, Бунгас (откуда там, право, «Барабаны»?), Кокмуйжи, Путры (и «Каши» там больше не сварят), Илес, Стирнас и так далее.
Но эти поселки выкосило лишь в прошлом году, а ранее Латвия лишилась населенных пунктов с самыми звучными названиями. Пропал крошечный поселок Лондон, что близ границы с Литвой и Белоруссией. Исчез около эстонской границы малюсенький населенный пункт с почти непереводимым названием Дирса (он был, поверьте, в самой… глуши!). Больше вы не найдете на карте поселок (его часть залезала в советские годы в Литву) с названием, пардон, Пьздень. Хочется верить, где–то у меня сохранилась–таки фотография около придорожного знака с ТАКИМ названием, причем еще на русском языке, но найти его, сколько ни пытался сейчас, не смог…
В свою очередь, в Даугавпилсском районе больше нет Парижа. В городской думе еще несколько лет назад помнили историю, как однажды пришла туда бабушка, и когда ее спросили: «Откуда вы — и так устали?», она ответила: «Из Парижа к вам иду — уже целый день, а дороги–то нормальной нет, хотя еще 20 лет назад обещали ее проложить от самого Даугавпилса».
Свершилось проклятье фараонов
После того как Латвия влетела в Евросоюз и пропала граница с Литвой, сровняли с землей и Египет. Там, на нашей земле фараонов, были четыре дома, одна жительница и два кота. Последних я кормил с рук году в 2000–м. Раньше, чтобы попасть в Египет, надо было брать с собой паспорт, поскольку — приграничная зона. А название такое этому месту дал еще в далеком–далеком прошлом его владелец, много лет проживший в настоящем Египте. Впрочем, неподалеку все еще сохранились развалины лютеранской церкви, действовавшей в довоенные годы…
Нет больше в том же районе и поселка Иерусалимка, где в советские годы работала большая свиноферма (серьезно!). Почему у хуторка такое своеобразное название было? Еще в царское время там жил помещик, похоже, еврей, и уже в советские годы это место переименовали соответственно — в Иерусалимку. А по другой версии, поселок назвали так из–за расположенного в дубовой роще еврейского кладбища, которое разрушили в советские годы. А в латвийское время разрушили уже и саму Иерусалимку…
И почти не осталось жителей в латгальских поселках с непростыми названиями — Малые Дураки (Mazie Muļki) и Большие Дураки (Lieli Muļki). О деревнях Большие и Малые Дураки рассказывали в газетах еще в советские годы. Сюда приезжали журналисты даже из России! В какой–то момент власти Латвийской ССР предложили переименовать поселения, но местные жители отказались, ведь название–то — историческое, происходит от рода Мулькисов. Между прочим, в царское время здесь был один большой поселок Meža Muļķi — Лесные Дураки. И если еще лет 15 назад в Дураках жили люди разного возраста — целыми семьями, то сейчас остались лишь старики, своими силами поддерживающие хозяйство. Уже не раз обсуждались, что Дураки пора «упразднить» и присоединить к какому–нибудь соседнему поселку.
И названия Дирса, Пьздень или Дураки карту не очень–то украшают, но жить с ними ведь как–то интереснее, ярче. Ибо они все — часть нашей прекрасной родины, республики Латвия…
* Для тех, кто не знает: слово «херить» — не матерное, произошло не от гордого и всеохватывающего слова из трех букв, а от названия старославянской буквы «херъ» (сокращенно от «херувимъ», «херовимъ»). Похерить — перечеркнуть крестом, буквой хер (первоначально семинаристское выражение)…
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
12 мнений читателей
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.