Латвийский полковник: возможно, придется просить помощи у Путина

Из «Единства» — в «Центр согласия»

А еще Рубловскис был первый командиром Военной полиции, исполнял обязанности командира сил спецопераций, руководил Департаментом стратегического планирования в штабе Национальных вооруженных сил. После отставки занялся научной деятельностью и спортом — он исследователь Латвийского института внешней политики и преподаватель Рижского университета им. Страдиня, а также президент Латвийской федерации дзюдо.

И еще одна удивительная метаморфоза числится за ним: он, похоже, единственный политик, который сменил свою партийную принадлежность с «Единства» на « Согласие». Свой шаг он объяснил «отношением к общей неудовлетворительной ситуации в стране, за которую прямую ответственность должно взять «Единство»: «Я очень обманулся в людях «Единства» и их политике. Мне надоело, что меня вместе с большой частью народа Латвии держат за дураков, рассказывают про «истории успеха», которых на самом деле нет. Если я ушел от них в «Согласие», то это их проблема, не моя», — сказал он в интервью Latvijas Avīze.

Те, кто поддерживал майдан, неверно оценили ситуацию

Так вот, Рубловскис считает «очень вероятным», что Запад будет вынужден просить Путина утихомирить восточный регион Украины.

«Но для начала Западу надо понять, что у Путина совсем другая система ценностей, чем у Меркель и Обамы, и он, принимая решения, руководствуется другими аргументами, — говорит Рубловскис. — В любом случае, Запад мог выбрать другую тактику — не поддерживать майдан и не торопить свержение Януковича, а дождаться следующих президентских выборов и поддержать того кандидата в президенты, который готов реализовать политические перемены. Однако, очевидно, никто на Западе не верил, что ситуация настолько обострится, а действия России будут такими, какие мы видим. Мы в Латвии это можем лучше понять, так как лучше знаем русский менталитет. Чем дольше тянется конфликт, тем он становится все более эмоциональным и трудно разрешимым».

По мнению Рубловскиса, те, кто поддерживали киевский майдан, не ждали, что он приведет к гражданской войне.

«Неформальные вооруженные группировки есть у обеих сторон — отряды «самообороны» восточно-украинских сепаратистов с одной стороны, бойцы «правого сектора» — с другой, — объясняет полковник. — Из своего опыта могу сказать — как только столкновения переходят в военный конфликт, начинает действовать совсем другая логика. Это больше нельзя остановить политическими решениями, какими бы правильными и хорошими они ни были. Нельзя просто так явиться издалека и примирить воюющих, если разные мнения на востоке и западе страны уже четко оформились. Нравится это нам или нет, но и легитимность нынешней киевской власти можно оспорить, ясно, что очень многие жители Украины, в том числе и представители силовых структур, ее не принимают. Это причина, почему нынешняя власть была не способна реагировать на события в Крыму и теперь не может это полноценно делать в Донецке и Луганске. Вооруженные люди в Восточной Украине теперь часто называются террористами, однако я был бы очень внимателен в вопросе названий. Если посмотреть на то, что происходило на майдане, придется сделать вывод, что и там были незаконные вооруженные формирования, были нападения на представителей официальной государственной власти, захват зданий. Юридически у президента Януковича были все права вводить чрезвычайное положение».

Угроза не снаружи, она внутри

Какие уроки из украинского кризиса может извлечь Латвия?

«В нынешней ситуации позитивно то, что правящая элита, говоря про безопасность, больше не может спрятаться за каким-то косметическим ремонтом, считает Рубловскис. — Единственное значимое различие между Латвией и Украиной, на самом деле, — наше членство в НАТО и ЕС. Но мы, так же, как и Украина, — постсоветская страна, у нас есть несколько крупных религиозных конфессий, жители говорят на разных языках, в обществе есть диаметрально противоположные взгляды на историю и внешнюю политику. Таким образом, проблематика очень схожа. Пример Украины показывает, как быстро можно дестабилизировать ситуацию в нестабильном обществе. Я согласен, что внутренняя безопасность для Латвии в абсолютном приоритете, и сценарий, что нападение начнется извне, нереален».

Полковник убежден, что основная наша угроза — это раскол в обществе и экономическое положение.

«Люди, живущие в бедности, не могут найти работу и в конце концов вынуждены эмигрировать, теряют идею государства, — размышляет он. — Ими очень легко манипулировать, сомневаюсь, что они думают о безопасности страны. Если таких людей очень много и не сформировался сильный средний слой, у государства большие проблемы. Дальше — демография. Если нам некого призвать в вооруженные силы, некому работать в полиции, это тоже не умножает безопасность страны. Латвия малонаселена, в Бельгии и Нидерландах на такой же территории живут около 30 миллионов жителей, у нас только два миллиона.

Если говорить про угрозы, в наше время очень большое значение не у вооруженных столкновений, а у информационной войны. В ней участвует и Россия, и США, а латвийская информационная и психологическая кампания, честно говоря, довольно слаба. Мы редко говорим, что государство — это ценность, которую надо защищать и отстаивать. Вместо этого рассказывается про макроэкономические показатели и другие сложные вещи, которые не действуют на большую часть населения. Люди устали от этих «историй успеха», которых они сами в своей повседневной жизни не чувствуют».