Латиноамериканская весна: почему целый континент охватывают массовые протесты

Преступность, стоит отметить, в Уругвае выходит на крайне высокое по местным меркам место, поэтому власти, не имея возможности справиться с ней, решают проблему привычным для любой административной системы простым способом — через ужесточение. У нового закона есть сторонники, но есть и много противников — они и вышли на улицу. Помимо своих собственных лозунгов люди выкрикивали и лозунги в поддержку чилийцев, протестующих против своих властей.

Вообще события в Латинской Америке все больше начинают напоминать те, которые стали преддверием Арабской весны. Кстати, в Южном полушарии октябрь — это как раз весна. Весь регион ощутимо трясет, и у этого есть свои собственные внутренние причины.

Исключить из общего перечня «турбулентных» стран можно, пожалуй, лишь Венесуэлу — там ситуация выглядит во многом уникальной в связи с тем, что власть находится в руках у откровенно криминального наркорежима, но у всех остальных стран есть вполне общие противоречия, которые и стали основной причиной нынешнего обострения ситуации. И лучше всего это видно по Боливии, Чили и Эквадору — как раз там и вспыхнули последние протесты.

Латинская Америка попала в своеобразный капкан — она не может одновременно обеспечивать социальные права людей и совершать рывок в развитии. Регион все еще очень бедный, и ресурсов для одновременного развития и защиты социальных прав нет даже у богатой по местным меркам Чили.

Так протестуют в Чили.

«Чилийское чудо», на которое так вздыхают наши неолибералы, было основано на вполне прозаичном решении режима Пиночета — были задавлены любые социальные права (а заодно и политические), что обеспечило Чили маневр ресурсами и позволило ей совершить вполне очевидный рывок в развитии. И это же в итоге и похоронило режим Пиночета — в отсутствии политической конкуренции он очень быстро обюрократился, коррумпировался и разложился. В итоге движение за социальные и политические права смогло победить фашизм в Чили, и новые власти, которые по сравнению с Пиночетом были безусловно, более левыми, смогли начать восстановление задавленных прав и свобод, а также восстанавливать хоть какую-то социальную справедливость.

Но это же стало причиной замедления чилийской экономики, которая теперь несла социальную нагрузку, и через какое-то время снова встал ребром вопрос — либо социальные права, либо развитие. И в Чили начались качели — левые-правые попеременке приходили к власти, решая одну из этих задач.

Примитивное толкование идущих в Латинской Америке процессов как борьба за права трудящихся и злобный оскал империализма — оно примитивное и значит, неправильное. Для полуграмотных российских леваков, возможно, этого достаточно, как достаточно для таких же полуграмотных российских неолибералов вздыхать по безвременно ушедшему Пиночету, но реальная ситуация гораздо сложнее — бедные страны вынуждены искать баланс в динамике, и однозначно хорошее решение в таком случае недостижимо. Любой подход несет в себе ту или иную угрозу, поэтому наиболее рациональным является «шараханье» от одного решения к другому, пытаясь при этом не раскачать ситуацию и не довести ее до резонанса.

Это тоже Чили.

В Чили непосредственным поводом для протеста стало повышение стоимости проезда на метро буквально на 3 рубля на российские деньги. Но в сумме это существенно для молодежи, особенно для учащейся, и как раз она и стала мотором протеста, так как президент Пиньера, сменивший более левого коллегу, существенно подсократил бюджетные расходы на бесплатное образование.

А образование для Латинской Америки — один из очень немногих социальных лифтов, причем весьма дорогой. Именно поэтому левые правительства Чили в одну из первых очередей решали вопрос с доступностью образования. И поэтому студенты и учащаяся молодежь под протестами на тему метро вытащила и еще один лозунг, касающийся отмены платы за образование и возвращения социальных субсидий на него. А вот этот вопрос правительство Пиньеры не может решить так просто, как отменить повышение платы за проезд — здесь вопрос концептуальный.

Примерно похожая ситуация и в Эквадоре. Там коренное население предельно бдительно следит за положенными ему субсидиями. А с учетом того, что страна очень бедная, а коренного населения много, средств на развитие изыскать практически неоткуда. Поэтому эквадорский президент принял решение о выходе из ОПЕК — это даст ему возможность хоть как-то, но увеличить экспорт монотовара эквадорской экономики свыше квот ОПЕК. Речь идет буквально нескольких десятках тысячах баррелей в сутки сверх квот — но даже они критически важны.

То же самое и в Боливии. Индейский президент априори пришел для защиты интересов индейского населения, под которой он понимает расширение государственных субсидий и льгот — но чудес не бывает, этот праздник жизни идет за счет развития экономики страны. А если учесть, что последние два срока Моралеса с полным правом можно назвать узурпацией и неконституционным захватом власти — то неудивительно, что люди вышли на улицы.

В Чили между тем обстановка крайне сложная. Властям пришлось вывести на улицу спецотряд по борьбе с терроризмом GOPE (Grupo de Operaciones Policiales Especiales), который применяет по протестующим в том числе и огнестрельное оружие. Уже есть сведения о погибших, и это только увеличивает число людей, выходящих на улицы. Вопрос приобретает принципиальный характер, где изначальные поводы уже никто не помнит.

Чем закончится эта «латиноамериканская весна» — сказать сложно. Обстановка выглядит крайне непростой, и главное — неразрешимой. Даже если протесты будут подавлены силой, само противоречие никуда не денется, оно является объективным и несбалансированным, а значит — рванет снова, пусть и в другом месте.