В «старом Вецмилгрависе» не говорили на русском? Старожилы опровергают мифы

Любой человек, который хоть немного знаком с прошлым Вецмилгрависа, спросит: «Если в 1950-е в Вецмилгрависе по-русски никто не говорил, кто же тогда работал на крупнейших предприятиях? В их числе – на Рижском судоремонтном заводе. Одно из двух: или только жители частных домиков, или народ везли из других мест.

Ни то, ни другое. Немалая часть работников — а это были в основном русские — жила в самом Вецмилгрависе. Еще в 1950-е вокруг улицы Эммас появляются двухэтажные дома, около Кишэзерса – двухэтажные коттеджи. Строит и сам завод – хозспособом. В 1963 году предприятие возводит районную поликлинику, больницу. В том числе для жителей частных домиков, за которых так переживает поэт. Лечебные учреждения, кстати, работают по сей день…

Дощатые тротуары и песок

В конце 1960-х начали подниматься кирпичные пятиэтажки. Старожил Вецмилгрависа Михаил Астратенков, вскоре после войны попавший на завод, вспоминал, что в районе было много сирени — вокруг частных домиков. Но и идиллии никакой: вместо тротуаров – деревянные дощатые мостки. Ветер постоянно поднимал тучи песка и пыли. А еще, по словам старожила, тут было много крыс – в маленьких домах.

В 1977 году для латышских детей строится новенькая школа – 31-я. Назвали именем самого известного в то время уроженца района — писателя Вилиса Лациса. Открыли при школе и музей. Сегодня ни музея, ни прежнего названия – Лацис заклеймен «предатель».

Такие частные домишки когда-то были по всему Вецмилгравису…

Старый дом и его обитатели

Когда во второй половине 1970-х ваш автор переехал туда из рижского Гризинькалнса, стал интересоваться историей Вецмилгрависа.

Узнал о промышленнике и филантропе Августе Домбровском, много сделавшем до войны для этих мест. В 1970-е в парке возвышался великолепный Дом культуры «Зиемельблазма», построенный в свое время меценатом. Тогда над «Зиемельблазмой» шефствовала Рижская база тралового флота, и выглядел ДК тоже достойно.

Узнал я и о Доме Буртниеку – деревянном двухэтажном особняке, построенном филантропом для писателей, музыкантов, скульпторов еще в царское время. Деятели культуры могли там жить и творить, не думая о хлебе насущном. Проживание и питание им обеспечивал бывший сын рыбака – Август Домбровский. Жил у него, между прочим, и Кришьянис Баронс с женой.

В 1970-е дом выглядел неважно. О том, что он имеет историческую ценность, извещала лишь старая мемориальная доска – в такие-то годы здесь жил Кришьянис Барон. В самом доме было несколько коммунальных квартир. Часто происходили драки, пьянки. А если пожар? Дом-то деревянный… Я написал статью «Кто поможет Дому Буртниеку?». Рассказывал и о Домбровском, о котором тогда в Латвии не упоминали: мол, капиталист. Предлагал расселить людей, а в доме сделать музей…

Публиковать материал в русской прессе – не тот эффект, попробовал отдать его в главную газету республики – «Циня». Знакомая перевела статью на латышский, пришел с ней в отдел культуры издания. Заведующий отделом взял, прочитал и сказал, что материал острый, мне сообщат о его судьбе. А это был 1982 год.

Вецмилгравис сегодня.

Через месяц известили, что материал придержат: нужен комментарий главного архитектора города Гунара Асариса. Прошло еще полгода — и наконец сообщили, что статья не выйдет. Асарис не только не дал комментарий – он против публикации.

А журналист, который все согласовывал, позже стал редактором самой «правильной» латышской газеты – Diena. Кстати, звонил автору этих строк и настойчиво приглашал в русское издание. Я отказался.

А Дом Буртниеку, к счастью, устоял. В конце 1980-х там открыли музыкальную школу, построив рядом новый корпус. В 1990-е вернули довоенное название и главной улице Вецмилгрависа – Августа Домбровского. В послевоенное время ее переименовали в безликую 4-ю линию. И о том, что нужно вернуть историческое название, ваш автор тоже писал еще в той же статье — в начале 1980-х…

Кто разрабатывал генплан

Что касается генплана — «задуманного так, чтобы старожилы Вецмилгрависа не собрались опять в одно и то же место» и их расселяли по разным районам, — то, во-первых, многие оставались в том же районе. Во-вторых, разве генплан разрабатывали и утверждали русские? 99% районных и городских архитекторов были представителями, как тогда политкорректно говорили, коренной национальности. Так какие и к кому претензии?

Между прочим, немало частных домиков в Вецмилгрависе и сегодня сохранилось. А вот все крупные предприятия фактически закрылись. Многие жители частных домишек, их домочадцы вынуждены теперь уезжать за счастьем в Англию, Ирландию. Или делиться воспоминаниями о том, как в Вецмилгрависе «понастроили многоэтажек, а нас расселили потом по разным районам».

Кто бы сейчас за бюджетные деньги «понастроил многоэтажек»…

Илья ДИМЕНШТЕЙН.

Все фото – из архива.