Видео
В мире
В 1970–е в "Советской Молодежи" было опубликовано интервью с Иваном Никифоровичем Заволоко. Автор публикации, Елена Розенталь, назвала известного представителя латвийского старообрядчества
После выхода статьи на газету "наехали" из ЦК Компартии Латвии: "Вы что, спятили? Ревнителя церкви называть известным современником?!" Но больше всего досталось журналистке — ее фактически запретили публиковать…
Однако об Иване Заволоко и нельзя писать по–другому: он — один из самых известных русских латвийцев.
Иван Никифорович родился в Резекне в 1897 году, в семье староверов. 8–летним мальчиком мать привозит его в Ригу, где он поступает в городское реальное училище. По окончании едет в Москву и вскоре становится студентом Петровско–Разумо
Жизнь налаживается — и в 1923–м Заволоко уезжает в Прагу, в Карлов университет, ставший в то время одним из центров образования русского зарубежья. Поступает на естественно–исто
В том же году в Праге открывается семинар имени Кондакова — известного русского ученого историка, византиста. Лекции по древнерусской культуре, археологии, истории русского искусства открыли для уроженца Резекне новый мир. А призыв, который прозвучал на одной из лекций, стал поворотным в его судьбе и определил всю его дальнейшую жизнь. Он не потерял актуальности и для сегодняшних русских латвийцев: "Молодые ученые! Не давайте ассимилироваться молодежи! Не позволяйте соотечественника
В 1927 году выпускник Карлова университета, кандидат права Заволоко возвращается в Ригу и приступает к активной просветительной деятельности среди староверов.
В том же году в Риге его стараниями начинает работу Кружок ревнителей русской старины при рижском обществе "Гребенщиковское училище". На вечера, лекции, собеседования приглашаются известные ученые, писатели. Кружок быстро завоевал авторитет не только среди староверов, но и среди широких кругов латвийской общественности. Через полгода под редакцией Заволоко начинает выходить и журнал — "Родная старина".
Каждое лето с единомышленникам
В 1933 году Заволоко исследовал собрание рукописей в книжнице Гребенщиковской общины и обнаружил там уникальный литературный памятник XIII века — второй список "Слова о погибели Русской земли". О своей находке он рассказал в беседе с журналистом газеты "Сегодня" — и вскоре во многих странах узнали о сенсационной находке, ведь газету читали от Китая до Америки!
О значимости того, что делает Иван Никифорович, говорит такой факт: во время приезда в Ригу в гостях у него в Задвинье, на улочке Межотнес, побывал Иван Алексеевич Бунин.
Летом 1940–го новая власть арестовывает подвижника. В вину ставят сотрудничество с белоэмиграцией и создание Кружка ревнителей русской старины. Дескать, привлекая молодежь к изучению своих истоков и корней, отвлекал их от классовой борьбы, "препятствуя созданию в Латвии революционной обстановки".
Приговор — 25 лет ссылки в Няндомском лагере Архангельской области. К месту отбывания наказания Заволоко доставили зимой, и последний участок пути — около 600 км — надо было пройти этапом по тундре в пургу и снег. Когда поднималась вьюга, заключенные садились в снег и ждали ее окончания. Затем вставали и шли дальше. Для многих тундра стала могилой. Но Иван Никифорович выжил всем смертям назло.
Племянница Заволоко Раиса Коновальчик вспоминала:
"Дядю Ваню арестовали в 1940 году, а в 1941 году, 14 июня, вывезли и нашу семью. После этого мы долго друг о друге ничего не знали. И лишь после окончания войны в 1945 году начали получать первые письма. Тогда же получили известия и об Иване Никифоровиче. Когда он обосновался в селе Северном, то начал хлопотать, чтобы мне разрешили переехать к нему, ведь мы жили намного севернее — в Томской области. В 1955 году разрешение было получено, и я переселилась к дяде Ване. Жил он очень скромно в небольшом домике и работал лаборантом в местной больнице. В свободное от работы время увлекся пчеловодством, собирал и изучал лекарственные травы. Садил свой огород и сам за ним ухаживал, но собирать урожай помогали. У него постоянно были посетители, которые приносили книги, журналы. Навещали его и староверы. В 1956 году я получила разрешение вернуться домой, которым и воспользовалась…
Еще один удар ждал дома: весь бесценный архив, который он собирал долгие годы, бесследно пропал. Но он вновь берется за любимое дело — изучение старины. Уже в 1958 году принимает участие в Международном съезде славистов в Москве, в 1959–м и 1962 годах в Ленинграде работает на IV и V Всесоюзных совещаниях по древнерусской культуре, в 1960–м — среди отмечающих 600–летие Андрея Рублева. В 1961 году совместно с учеными обследует старообрядческие поселения в Причудском крае. Возобновляет сотрудничество в старообрядческом календаре, редактором которого был в довоенные годы. Сам отправляется в экспедиции по местам, где живут староверы и их потомки: в Сибирь, Причудье, Латгалию…
Во время экспедиций сделаны уникальные находки: открыт Пустозерский сборник, в который вошли второй автограф Жития протопопа Аввакума, другие его сочинения. Академия наук на покупку Жития выделила 4 тысячи рублей, но Иван Никифорович подарил находку Пушкинскому Дому. Там был открыт специальный Фонд Заволоко, в который он передал все самое ценное из коллекции.
Жизнь Заволоко трагически оборвалась. Выйдя зимой во двор, он поскользнулся и сломал здоровую ногу. Долгое время лежал на морозе. Перенес операцию, но через два месяца — 7 марта 1984 года — скончался. Похоронен Иван Никифорович на старообрядческом кладбище в Резекне, рядом с отцом.
Заволоко писал:
"Мы на земле временные гости. Странники. Странник идущий никогда не забывает, что он странник. Родная страна, к которой он стремится, у него всегда перед глазами. Он терпеливо переносит и невзгоды, и лишения, и болезни. Он всегда помнит, что он странник. И трудно ли ему идти или легко, он всегда помнит, что надо идти вперед — и идет. Поднимается в гору, а не старается ползать по земле, как делают многие…"
Прекрасные слова, которые стоить запомнить каждому…
Илья ДИМЕНШТЕЙН.
