Интересный маршрут: как Рюрикович правил в Кокнесе

Центр княжества находился на берегу Двины у места впадения в нее речушки Персе. Тогда русские называли ее Кокна, отсюда и название княжества – Куконос. Уже потом в учебниках его стали называть Кукейнос.
В далекие времена там находилось торговое поселение, в котором проживали купцы и ремесленники.

Археологические исследования свидетельствуют, что люди поселились здесь еще в середине I тысячелетия нашей эры. Городище-замок занимал площадь в 2 000 квадратных метров. Он было обнесено валом с деревянными стенами.

Археологи обнаружили там и остатки православной церкви XII века. Стояла она на каменном фундаменте. Были найдены и другие свидетельства русского следа княжества. Стеклянные бусы, браслеты, перстни русского образца, гончарные изделия.

В начале XIII века княжеством правил внук одного из героев «Слова о полку Игореве», смоленского князя ДАВЫДА РОСТИСЛАВИЧА, отважный воитель ВЯЧЕСЛАВ БОРИСОВИЧ — ВЯЧКО, которого латвийские учебники истории именуют «правитель Ветсеке». Выдающийся историк Василий Никитич ТАТИЩЕВ, рассказывая про Вячко из Кукейноса, ссылается на летопись, где повествуется о БОРИСЕ ДАВЫДОВИЧЕ ПОЛОЦКОМ, жене его СВЯТОХНЕ и сыновьях Васильке и Вячке.

Летопись сгорела во время нашествия НАПОЛЕОНА – в 1812 году, поэтому основной источник жизни Вячко – Хроника Ливонии ГЕНРИХА ЛАТВИЙСКОГО. Согласно ей, он возглавлял сопротивление Ливонскому ордену. Хотя поначалу отношения были дружелюбными.

Впервые Вячко появляется на страницах Хроники в записях за 1205 год — «седьмой год епископства Альберта». Обеспокоенный тем, что «латинские пилигримы» поселились всего в трех милях от него, он принимает решение отправиться на встречу с епископом. Перед тем, как спуститься на корабле вниз по реке, высылает в Ригу гонца. С тевтонами был заключен мир.

В 1207 году Вячко вновь встречается с АЛЬБЕРТОМ, и «епископ почтил короля многими дарами, обещал ему помощь людьми и оружием». За это пришлось обещать немцам половину своих владений. В том же году, несмотря на мирные договоренности, воины епископского вассала Даниила фон БЕНЕРОВА напали на Кукейнос. Генрих Латвийский пишет:

«Однажды ночью слуги Даниила поднялись вместе с ним самим и быстро двинулись к замку короля. Придя на рассвете, они нашли спящими людей в замке, а стражу на валу… мало бдительной. Взойдя неожиданно на вал, они захватили главное укрепление; отступавших в замок русских, как христиан, не решились убивать, но, угрозив им мечами, одних обратили в бегство, других взяли в плен и связали. В том числе захватили и связали самого короля, а все имущество, бывшее в замке, снесли в одно место и тщательно охраняли. Позвали господина своего Даниила, бывшего поблизости, и он, желая выслушать совет епископа об этом деле, сообщил обо всем рижанам…»

Нападение — открытое оскорбление чести и достоинства главы соседнего государства. Ведь автор Хроники именует Вячко, как и князей псковских и полоцких, королем — в отличие от племенных вождей, которых он называет лишь старейшинами. Совершено нападение даже не рыцарем, а низкородными его слугами. В ту эпоху повод к войнам давали и гораздо менее значимые события, и поэтому хотя бы формально Альберт должен был выказать неодобрение.

Лицемер-епископ так и сделал. Он велел вернуть короля, с которым был заключен договор о мире, в его замок и возвратить ему все имущество. Вскоре пригласил его к себе, с почетом принял, подарил коней и много драгоценной одежды… А 6 апреля 1208 года, угостив Вячко с дружиной и «усыпив всякую вражду между ним и Даниилом», с радостью отпускает князя домой…

Илья Григорьевич ЭРЕНБУРГ после того, как в 1939 году между СССР и Германией был заключен мирный договор, называл немцев «заклятыми друзьями». Так же Вячко мог называть и епископа Альберта с тевтонами. Не случайно в замок его отправили в сопровождении «заклятых друзей» — двух десятков рыцарей. Их разместили в крепости. Но, дождавшись момента, Вячко со своими воинами убили тевтонов, бросив их тела в Даугаву. Вячко надеялся дать бой тевтонам в крепости и рассчитывал на помощь Полоцка.

Не дождавшись, поджог замок и ушел на Русь.

Однако имя его еще всплывает в истории. Как настоящего героя. В 1223 году на территории Эстляндии вспыхнуло восстание против крестоносцев. Немцам и датчанам эсты рубили головы; некоторых священников принесли в ритуальную жертву языческим богам. Ликвидировав гарнизоны, эсты овладели несколькими крепостями.

На помощь им вышли русские войска из Новгорода и Пскова, которые встали в ключевых крепостях — Феллине (ныне Вильянди) и Юрьеве (Тарту). Князю Вячко Новгород дал дружину в 200 ратников, чтобы он мог воссесть в Юрьеве или любом другом месте, которое сможет себе отвоевать. Он занял Юрьев, и к 1224 году этот город оставался последним центром сопротивления крестоносцам между Чудским озером и морем.

На Пасху 1224 года крестоносцы осадили Юрьев, но после пяти дней боев были вынуждены отойти. Тогда епископы направили к Вячко послов, предложив ему покинуть крепость, однако он решил остаться. 15 августа 1224 года войско крестоносцев вернулось под Юрьев и вновь осадило город.

Вторая осада Юрьева длилась «много дней и ночей». Вячко и его 200 дружинникам вновь предложили свободный выход из крепости. Однако князь, ожидавший подмогу из Новгорода, вновь отказался. Когда Юрьев пал, крестоносцы учинили резню, не щадя ни женщин, ни детей. Генрих Латвийский пишет, что Вячко с группой дружинников принял бой в одном из укреплений крепости, но всех их в конце концов убили.

Из всех защитников города крестоносцы пощадили только одного русского из Суздаля – на коне отправили в Новгород, чтобы он сообщил о падении Юрьева. Обещанная подмога из Новгорода дошла только до Пскова, где, получив печальное известие, новгородцы поспешили заключить мир с немцами.

Вот что сказано в Новгородской первой летописи о 1224 годе:

«Того же лета убиша князя Вячка немци в Гюргеве, а город взяша…»

А вот что писал о Вячко Николай Михайлович КАРАМЗИН:

«…Чтобы удержать за Россией Дерпт, новгородские князья уступили сей город одному из владетелей кривских, мужественному Вячку, который начальствовал прежде в Двинском замке Кукейносе. Имея у себя не более 200 воинов, он утверждал свое господство в Северной Ливонии – брал дань с жителей, строго наказывал ослушников и беспрестанно тревожил немцев…»

Илья ДИМЕНШТЕЙН