Будучи совсем маленьким ребенком, я помню открытие этого памятника в 1971 году. Тогда еще были живы старые красные стрелки, которые ходили по школам и вспоминали, как они защищали Ленина. После восстановления независимости ему попытались придать другой смысл. Поскольку до последнего момента памятнику удавалось избегать внимания «охотников за символами», можно считать, что концептуальная переориентация памятника почти удалась. Но, как говорится, «почти» не считается.

Теперь попытка избавиться от вредных символов добралась и до этого памятника. Что тут можно сказать?..

С одной стороны, я уже упоминал об историческом контексте, в котором был возведен этот памятник. Художественное оформление самого памятника также имеет ярко выраженный советский стиль. Но все это было бы ерундой, если бы сама история была иной.

Одним из самых запутанных периодов в истории борьбы за независимость Латвии являются события первой половины 1919 года, сразу после провозглашения независимой Латвии 18 ноября 1918 года. Что произошло тогда с новообразованным государством? Каково было отношение общества к этому исполнению веками лелеемой латышами мечты [о собственном государстве]?

Тяжелое латышское разочарование

Историческая реальность весьма сурова. Никакой «веками лелеемой мечты» не было. Так же, как не было «ленинского обещания» о «свободной Латвии», и поэтому... . Произошла глубокая интеграция латышского общества в Россию и братание с классово близкими русскими в общей ненависти к их извечным врагам - немцам. Эта ненависть, в свою очередь, была вызвана демонстративным высокомерием немцев, то есть отношением к немцам как к унтерменшам.

На выборах в Учредительное собрание России в 1917 году единственной губернией России, где победила партия большевиков во главе с Лениным, была Лифляндская - то есть Видземе. Ни в одной этнической группе (за исключением евреев) коммунисты не пользовались большей поддержкой, чем среди латышей. В то время коммунизм казался солнцем будущего прогресса. Никто тогда не знал, каким морем крови обернется это «солнце прогресса» в реальности. Мечты были самыми яркими, и латыши, веками стонущие под различными угнетателями, тоже верили в эти слова:

Вставай, проклятьем заклеймённый
Весь мир голодных и рабов
Кипит наш разум возмущённый
И в смертный бой вести готов.

Так что большой поддержки «независимой Латвии», возглавляемой все теми же старыми «буржуями» в цилиндрах и фраках, не было. Не прошло и полтора месяца, как 3 января 1919 года, «большевики» во главе с Петром Стучкой вошли в Ригу и были встречены ликованием широких народных масс. Кем на самом деле были эти «большевики», ни довоенные, ни современные историки предпочитали не уточнять. «Большевики» и все тут. На самом деле это были те самые красные латышские стрелки, напевавшие:

Весь мир насилья мы разрушим
До основанья, а затем
Мы наш мы новый мир построим,
Кто был никем, тот станет всем!

Латышские стрелки вступают в Ригу 3 января 1919 года.

Следует подчеркнуть, что речь шла именно обо всем мире, поскольку, согласно учению Маркса, победа коммунизма возможна только в мировом масштабе. Это замечание важно потому, что в наши дни борьба за коммунизм обычно уже рисуется в соответствии с поздней империалистической доктриной Сталина о «возможности победы социализма в одной отдельно взятой стране». У коммунистов 1919 года не было «отдельных стран» или национальностей. Была только «мировая революция» и «классовая борьба». Этому гипнозу «классовой борьбы» поддалась значительная часть латышей (фактически большинство).

В начале 1919 года под руководством Стучки в Латвии было осуществлено буквальное воплощение коммунистических идей. Прямо по Марксу. Именно такое последовательное внедрение коммунистических догм быстро ликвидировало прежний гипноз, и рейтинг «большевиков», говоря современным языком, за несколько месяцев упал с +70% до минус 50%.

Как только сила красного гипноза ослабла, соотношение сил изменилось, и началась настоящая борьба за свободу. Правда, надо признать, что не все латышские стрелки разочаровались в красном рае, многие отступили в Россию, где большинство из них нашли свой конец в ходе чисток 1937-1938 годов. Не только потому, что Сталин с подозрением относился к этническим меньшинствам, но и потому, что большинство латышских коммунистов были троцкистами по убеждениям. То есть сторонниками мирового коммунизма и отрицателями национального (сталинского) коммунизма.

Коммунизм в Латвии не популярен

Это историческое отступление необходимо для того, чтобы лучше понять, кем были латышские стрелки и чем они руководствовались, поддерживая тот или иной режим. С исторической точки зрения, нет никаких оснований пытаться представить латышских стрелков борцами за «свободную и независимую Латвию». У тех латышских борцов за свободу, которые впоследствии сражались против фон дер Гольца, Бермонта-Авалова и большевиков, нет ничего общего со стрелками, чьи символические изображения стоят на площади перед Музеем оккупации.

Отдельный вопрос: является ли этот памятник социально опасным сегодня? Сразу нужно сказать, что в сегодняшней Латвии опасность коммунизма не является серьезной. Серп и молот - очень непопулярный символ в современном латвийском обществе. Даже «прогрессисвные» и другие левые дистанцируются от этих символов коммунизма, потому что они никак не связывают свой «прогресс» с «ярким солнцем» коммунизма. Напротив. В сознании современных латышей коммунизм ассоциируется с реакцией, сталинским террором, и никак не с «солнечным будущим».

Поэтому можно подумать вывод, что памятник Стрелкам не представляет большой опасности, потому что ни империалисты, ни путинисты, ни радикальные левые не видят в нем "своего"...

Мое личное мнение, что черного «куба» Музея оккупации вполне достаточно, чтобы отразить печать советской эпохи в архитектуре Старого города, поэтому нет необходимости в еще одном реликте тех времен. Рига ничего не потеряет, если памятник стрелкам будет удален из общественного пространства. Чем меньше таких «спорных» памятников, тем лучше.

Достаточно того, что один монумент в похожем стиле «социалистического реализма» уже есть. Такой же памятник 1905 года в нескольких сотнях метров. Поэтому я бы проголосовал за демонтаж памятника Стрелкам. Большой раскидистый дуб на этом месте был бы гораздо уместнее".