Это — еще не спад рождаемости. Настоящий спад впереди

Если объяснять совсем коротко и не погружаться в море цифр, то — нет, еще не произошло, а только начинает происходить — вот что. Главная движущая сила, толкающая Латвию вниз по падающей кривой рождаемости — банальна:  максимально упрощая, в стране становится некому рожать. Но при этом — есть кому умирать.

В возраст наиболее активного деторождения входит исторически самая малочисленная группа, а в возраст умирания — одна из самых многочисленных из ныне живущих.

Детальные данные о составе населения по итогам 2024 года ЦСУ еще не опубликовало (обычные эти подсчеты представляются в конце мая). Оснований полагать, что в 2024 году положение качественно изменилось к лучшему, никаких нет (то, что оно изменилось к худшему, видно и из уже оглашенной сегодня ЦСУ статистики) — поэтому довольно точное представление о том, что происходит, можно составить и по показателям 2023-го. Все они доступны публично.

И здесь начинается история. В самом прямом смысле — и давняя, и недавняя.

Яма, в которую сползает страна

Дети, не рожденные в Латвии в годы Второй мировой войны и последовавших за ней репрессий, не родили собственных младенцев в 1960-е и 1970-е, а те, не родившиеся, не стали отцами и матерями в 1990-е. Эта демографическая яма циклически догоняет Латвию раз в поколение. Догнала и сейчас, уже в третий раз — но став гораздо больше по причинам уже относительно и совсем недавним.

В 1990-е дно военной «ямы» усугубилось обвалом рождаемости в период экономических реформ, когда старая система уже не работала, а новая еще не могла создать благосостояние. И уже и так малочисленная группа появившихся на свет в 1990-е (а ведь именно у нее сейчас возраст наиболее активного деторождения) сжалась еще раз в результате кризисного исхода населения в 2008-2011 годов.

Это эмиграционное цунами не только углубило яму, но и превратило ее в настоящий котлован:

в один конец из Латвии уезжали люди широкого спектра возрастов, очень часто увозя с собой детей, рожденных не только в 1990-е, но и позже. За четыре года (2008-2011) суммарный отток населения из страны достиг 113 тысяч человек. И 22 тысячи из них тогда были моложе 20 лет — то есть сейчас им от 15 до 35 лет, а 11 тысячам тогда было от 10 до 19 — это нынешние 25-34-летние.

Миграция значительно замедлилась, но не остановилась в последующие годы. В 2012-2019 годах за счет отъездов латвийцев стало меньше на 74 тысячи человек, и опять же — 41 тысяча из них в момент эмиграции была моложе 30 лет. Края демографического котлована продолжали осыпаться.

На примере одной группы видно «течение» этой эмиграционной реки. На 1 января 1998-го в стране было 8952 девочки предыдущего, 1997 года рождения. В 2000-м их осталось 8788, в 2007-м — 8683, а к концу кризисного периода, в 2012-м — 8387. Отток заметно ускорялся дважды: в 2008-м и в 2015-м. В год начала большого кризиса и в год окончания средней школы.

Ковид существенно повлиял на движение людей через границы, а волна беженцев от войны РФ в Украине изменила его направление — настолько, что в 2022-м население Латвии первый раз с конца 1980-х даже немного увеличилось — и сократилось меньше, чем предполагала бы «чистая» демография, в 2023-м, а миграция молодой части населения, можно надеяться, начала стабилизироваться: в группе «моложе 30» зафиксирован совсем небольшой отток в полторы сотни человек. Произошла ли стабилизация действительно (тогда можно надеяться и на разворот тренда), пока нельзя — по крайней мере, пока не станет ясен исход войны в Украине и латвийские власти не определятся с дальнейшей судьбой принятых беженцев.

Так или иначе, по состоянию «на сейчас» демографическая яма — почти пропасть — уже есть, и у Латвии впереди спуск на самое ее дно (опять же, в предположении, что никаких тектонических перемен не произойдет, и уже идущие процессы продолжатся — на это допущение опираются и все последующие рассуждения).

Возраст пиковый и другие

В 2023 году из всех 14,5 тысяч новорожденных больше всего детей — треть от всех (33,6%, или 4879) — появились у матерей 30-34 лет. Вторая по важности группа — 25-29 лет, чуть меньше четверти (23,8%, 3445). Третья — 35-39 лет, каждый пятый ребенок (22%, 3165), четвертая — 20-24, каждый десятый (12%, 1736). Вклад групп «19 и моложе» и «40 и старше» — совсем маленький и просто маленький: в первой появились на свет 374 младенца (2,6% от всех), во второй — 888 (6,1%).

Это же в другом ракурсе показывает и другой набор данных ЦСУ за 2023 год: средний возраст матери, рожающей первого ребенка — 28 лет, второго — 31,2. Средний возраст роженицы (всех детей) — 30,4 года.

Иными словами, решающей группой являются женщины 25-34 лет. И именно эта группа сейчас и является самой малочисленной как минимум в новейшей истории страны.

Проекции предполагают, что при сохранении нынешней рождаемости (об этом чуть ниже) абсолютного минимума первенцев можно ожидать уже к 2027 году — но это будет еще не самое дно. Такая же низшая точка для вторых детей ожидается в 2030-м, а всех детей — еще годом позже.

Это означает, что, вероятно,в 2027—2034 годах Латвии лучше подготовиться к рождению менее 10 тысяч детей в год (а в самые худшие год-два — менее 8-9 тысяч).

(Совсем строгая проекция тут невозможна — данные по рождаемости доступны только для пятилетних возрастных групп матерей, а необходимы с точностью до года).

Представление о том, что латвийские женщины «не хотят детей» (в публичном пространстве в качестве причин упоминаются и малые пособия, и социальная неустроенность, и психологическое ощущение угрозы из-за агрессивного соседа на востоке) не вполне соответствует истине.

Число родов в год на 1000 женщин из конкретной возрастной группы (возрастные коэффициенты рождаемости) действительно снижается. В 2023-м этот показатель для женщин 25-29 лет составлял 82, как в «гиблой» второй половине 1990-х. Исторически максимальное его значение обнаруживается в еще советском 1987 году — 123. В 2015-м, рекордно-позитивном по числу новорожденных в посткризисную эпоху, он был равен 104. К 2023-му он упал на 20%. Для группы 30-34 года сокращение по сравнению с 2016-м — на 15%, с 94 до 80.

И то, и другое — потери ощутимые, но обвал числа новорожденных с 2015-го по 2023-й — гораздо глубже, 34%. Когда матерей становится меньше, для удержания прежнего числа детей рожать надо интенсивнее. Динамика в Латвии — обратная. Число женщин в среднем сегодняшнем возрасте первых родов сократилось за этот период на 42% — с 14,5 до 8,5 тысяч. К 2027 году можно ожидать, что оно сократится практически вдвое (на 48%) от уровня 2015-го.

Нельзя родить второго, сначала не родив первого

Чем больше рождается первенцев, тем прочнее надежда, что за первым последует второй и, может быть, и третий. И в Латвии проблема именно с первыми детьми. С 2010 по 2023 год (за прошлый год такой детальной статистики еще нет) число первых детей уменьшилось почти вдвое — на 41%. Значит, в конечном итоге упадет и число всех последующих. Так и происходит, но пока что уменьшение по вторым детям — на 25% (а число третьих даже чуть выросло, на 11%).

Доля первенцев среди всех рожденных за год детей составляла не меньше половины непрерывно с 1957-го на протяжении целого поколения, до 1982 года. Снизившись до 44% в 1987-м, она стала расти и вновь превысила половину в 1993-м. Такое положение сохранялось до первого года большого кризиса —2008-го. С тех пор доля первенцев практически непрерывно снижается, причем до показателей, не виданных не только в 1980-е, но даже и сразу после Второй мировой: 41% в 2016-м и 38% в 2022-м. (В 2023-м обозначился слабый, до 39%, подъем. Как его понимать, станет яснее после публикации полных данных за 2024-й).

Кстати, считающиеся самыми успешными в послекризисный период годы, 2014-2016, когда число новорожденных превышало 21 тысячу (практически вдвое против нынешнего), тоже «вытянули» вторые и третьи дети: первенцев было менее 10 тысяч, вторых и третьих в сумме — более одиннадцати тысяч.

Смена не идет

На протяжении последних 10 лет смертность в Латвии держалась примерно на постоянном уровне — около 27-28 тысяч умерших в год. Исключение — два особенно тяжелых «ковидных» года, 2021-й и 2022-й: 35 тысяч и 31 тысяча соответственно. В «спокойные» времена, без эпидемии, средний возраст смерти в Латвии составляет около 75 лет (у мужчин — 69,5, у женщин — 80,1, данные за 2023-й).

И к финалу жизни сейчас, к сожалению, приближается очень большая группа латвийцев.

Вероятно, число смертей уже в ближайшие годы превысит 30 тысяч (сейчас людей старше 65-ти — 400 тысяч), а в конце 2020-х и начале 2030-х — возможно, и 35 тысяч.

Если рождаемость действительно упадет до уровня ниже 10 тысяч детей в год, при нулевой миграции ежегодное сокращение населения по чисто демографическим причинам выйдет на уровень более 20 тысяч человек в год (в самые последние годы, не считая пандемийных, дефицит подбирается к 15 тысячам).

В таком темпе это — минус 200 тысяч за 10 лет.

Причины всего этого в прошлом, и их уже не исправишь.

Время для тяжелых решений — или честных признаний

Если исключить меры радикальные, то остается работать над смягчением последствий. Рождаемость можно пытаться поднять тонкой настройкой системы пособий, улучшением инфраструктуры материнства и детства, комплексом мер, помогая парам принять решение о продолжении рода. Это — воздействие на те самые возрастные коэффициенты рождаемости. Пространство для такого воздействия невелико, и эффект от него тоже не слишком мощный.

Дело в том, что при всем падении именно эти показатели — годовая рождаемость на 1000 женщин определенного возраста — у нас далеко не апокалиптические и на европейском фоне выглядят пусть не отличниками, но вполне середняками. Во Франции, наиболее успешной с точки зрения самовоспроизводства населения стране ЕС, ежегодная рождаемость на 1000 женщин 25-29 лет — 90. В Латвии, как уже сказано выше — 82. Для женщин 30-34 лет во Франции этот показатель — 114, в Латвии — 80. Решение задачи «Догоним Францию!» (в порядке мысленного эксперимента) и «мобилизация» до уровней «выше французских» остальных возрастных групп означала бы прирост числа новорожденных примерно до уровней самого конца 2010-х. Скорее всего, кратковременный: в странах, предпринявших подобные шаги, эффект оказывался краткосрочным.

Так, введение в Польше до сих очень популярной программы прямых выплат семьям с детьми Rodzina в середине прошлого десятилетия действительно привело к заметному подъему рождаемости. Он длился три года, а потом кривая вернулась к прежней форме. Оказалось, что государство деньгами может помочь семье принять решение о ребенке, которого это семья и так хотела, но считала, что не может себе позволить. А «оплатить» сверхпланового уже не получается. Программа в Польше, впрочем, действует и поныне, и из Rodzina 500 превратилась уже в Rodzina 800 (500 и 800 — это злотые: ежемесячная сумма со временем увеличилась, в пересчете — со 120 до 190 евро).

В Латвии социологические опросы много лет показывают желание иметь двух детей. Может быть, чуть больше — 2,1, что в идеальном мире означало бы самовоспроизводство поколения родителей.

Проблема Латвии же шире: поколение родителей малочисленно, и демографические же потери оцениваются в 20, 25 и более тысяч человек в год.

Такую брешь закрыть можно только одним способом — соразмерной потерям иммиграцией.

Но это — те самые радикальные меры, и политики публично говорить о них избегают.