В 2023 году Полупан уехал из России в Латвию: он был не согласен с политикой Путина и войной, которую Россия начала в Украине и не хотел иметь ничего общего со страной, где родился и вырос. Александр планировал работать в Риге в одной из крупнейших больниц страны, куда его пригласили на работу. Он выучил и весной 2025 года сдал латышский язык на высшую категорию – C1. Но как раз в Латвии в это время был принят новый закон о нацбезопасности: он запретил работу на "объектах критической инфраструктуры" в Латвии гражданам России и Беларуси. Больницы тоже были отнесены к таким объектам, и Полупану после принятия закона в работе в больнице отказали – по рекомендации местной спецслужбы СГБ.

"В мае 2025 года я в Латвии уже окончательно получил лицензию, сдав все экзамены, и получил сразу же предложение о работе – с начала января. С Нового года я планировал начать работать в новом отделении реанимации, которое открывается в больнице в Риге. Они меня сами позвали прямо во время экзамена, – рассказал Александр Полупан телеканалу Настоящее Время. – А затем получил отказ. Я потом написал персональный запрос в СГБ, приложил всю свою биографию, рассказал чем занимался в Риге, что в целом в Латвии я ни в чем плохом замечен не был, только в хорошем. Они сказали: "Спасибо за предоставленную информацию, но мы не видим оснований для того, чтобы сделать для вас исключение".

Полупан – не единственный житель Латвии, который пострадал от недавно принятого закона о нацбезопасности. Он собирался работать в Рижской Восточной клинической университетской больнице, и, кроме него, из этого медучреждения уволили еще 13 граждан России и Белоруссии, постоянно живших в Риге. Другая рижская больница, Срадиня, сообщает о десяти уволенных. С сотрудниками с паспортами России и Беларуси расстается и рижская Детская больница. Защитники закона считают этих людей "нелояльными" Латвии в условиях резкого обострения отношения России и ЕС и возможности войны России со странами Балтии.

В начале февраля также стало известно, что на востоке Латвии региональная больница в Даугавпилсе по той же причине уволила 49 сотрудников с гражданством России и Беларуси:

Правда, в отличие от Полупана, большинство уволенных были местными жителями, по личным причинам получившим российские паспорта, а не политическими беженцами из России.

В СГБ Настоящему Времени подтвердили, что исключение для отдельных россиян и белорусов закон все-таки позволяет сделать, но для этого нужно специальное разрешение латвийского органа государственной безопасности. Но его Полупану, как он рассказал выше, получить не удалось.

Профессионально Александр действовал и в Омске, когда к ним в больницу привезли Алексея Навального, который находился в коме. Полупан тогда настаивал на необходимости срочной транспортировки пациента в Германию – несмотря на то, что российские власти этому препятствовали.

Александр никогда не скрывал в России своих взглядов. После возвращения Навального в Россию и его последующего ареста врач продолжал публично высказываться о состоянии здоровья оппозиционного политика и его смерти при подозрительных обстоятельствах в колонии в Харпе.

В 2023 году Александр стал одним из врачей, подписавших открытое письмо к властям России с требованием обеспечить Навальному надлежащую медицинскую помощь в колонии, где его состояние постоянно ухудшалось. После смерти Навального в феврале 2024 года врач резко раскритиковал официальную версия смерти, "оторвавшийся тромб" и поставил под сомнение официальное заключение о смерти политика. Но все эти его действия не убедили власти Латвии в его благонадежности.

Сейчас Александр делает третью, говорит, скорее всего последнюю попытку устроиться на работу в больницу в Латвии, не в столице, а на западе страны – в Лиепае. Он ждет нового решения Службы госбезопасности и говорит, что если получит от Латвии новый отказ, то поедет работать в Швейцарию: он уже начинает учить немецкий язык.

"Я считаю, что это какая-то очень странная инициатива, – критикует он принятый в Латвии закон, который касается обладателей паспортов России и Белоруссии. – От нее не выигрывает никто, и от нее страдают медицинские работники, в том числе те, которые много лет работали в стране. Они вроде бы никакой угрозы не представляли, но сейчас почему-то начали представлять угрозу. И закон касается и тех россиян, которые переехали в Латвию из-за войны: нас не так много переехало, насколько я знаю, всего четыре врача начали проходить этот путь (получения лицензии) после начала войны, и я, по-моему, если я не ошибаюсь, единственный, кто уже дошел до получения лицензии".

"Нам объяснили, что, если выполнять требования закона, то мы будем работать. Но потом фактически для нас вводят запрет на профессию, – подчеркивает врач. – Потому что в моем случае это полный запрет на профессию, учитывая, что реанимация есть только в государственных клиниках. Да, то есть доктора каких-то специальностей, которые могут пойти работать в частную клинику, но реанимации в частных клиниках просто нет".

"Так что, да, в моем случае это прямо запрет на профессию. И это является не самой лучшей практикой, которую переняла Латвия у Советского Союза после освобождения от оккупации", – замечает он.