22 июня печальная дата: как известно, в этот день в 1941 году началась Великая Отечественная война. А сегодня на огонек в гостеприимный кабачок «7 секретов» заглянул знаменитый рижанин — участник легендарного Парада Победы на Красной площади в Москве 1945 года Николай Ильинков. В общей сложности он совершил 126 боевых вылетов. Принял участие в 58 воздушных боях. Во время освобождения Ленинграда сбил два фашистских мессершмита, за что был награжден орденом Ленина — высшей наградой Советского Союза. А в целом на его счету 13 уничтоженных самолетов люфтваффе: восемь личных и пять в группе.
5 лет до «стольника»
У Николая Семеновича несколько ранений, в том числе два тяжелых. Он прошел Великую Отечественную с первого и до последнего дня в действующей армии. Сражался на девяти фронтах. Закончил войну на территории Латвии, в Курляндском котле, аккурат 9 мая 1945 года. Награжден не только орденом Ленина, но и многими другими орденами — Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной войны 1–й и 2–й степени, а также у него порядка пятидесяти медалей. А недавно, в 2011 году, его наградили еще и золотым орденом «Во имя России». После войны заслуженный ветеран ВОВ много лет трудился на благо Латвии, поднимая народное хозяйство республики.
Честно говоря, глядя на бравого подполковника военно–воздушных сил, даже не верится, что ему столько лет. Ведь Ильинкову без каких–то 5 лет уже целый «стольник»! Однако Николай Семенович ведет себя удивительно живо, а его блестящей памяти может позавидовать любой. Безусловно, такой отличной жизненной стойкости он обязан в том числе и своей очаровательной молодой супруге Маргарите, благодаря которой он, кажется, напрочь забывает о своем возрасте. И сегодня вовсю строит планы на будущее. Из самых ближайших — принять участие в майских торжествах в 2015 году, посвященных 70–летию Великой Победы.
Ну а свой 95–й юбилей он отмечал вместе с друзьями из Латвийского общества военных пенсионеров в ресторане рижского Дома Москвы. Приветственную речь в честь заслуженного юбиляра произнес российский посол Александр Вешняков. Отметим, что Ильинков был включен в состав делегации ветеранов Великой Отечественной войны от Латвии, приглашенных на празднование 65–й годовщины Великой Победы в Москве в 2010 году.
Я полистал красочный фотоальбом. На снимках вместе с ним глава России Владимир Путин, экс–президент Латвии Валдис Затлерс и другие известные персоны. Все они почли за честь пообщаться с героем–фронтовиком.
— Николай Семенович, как вы стали летчиком?
— Случайно. Я ведь родом из крестьян. Появился на свет в глухой деревеньке Туремск Монастырщенского района Смоленской области в очень бедной семье. Отец погиб, когда мне было всего два года. Так что мы с сестрой Дусей остались на попечении матери и бабушки. Детство было и тяжелым, и голодным, но именно это закалило мой характер. Я окончил семилетку, а потом стал заниматься образованием окрестных жителей. Организовал несколько кружков по ликвидации безграмотности для людей среднего и старшего возраста.
Поначалу вместо подписи они рисовали крестики напротив своих фамилий. Но постепенно научились читать и писать. До сих пор помню радостные лица сельчан, который ставили свои первые в жизни персональные подписи. Через какое–то время меня, молодого паренька, даже выбрали секретарем сельсовета. Но в 39–м году, когда мне исполнилось 20 лет, меня призвали в Красную армию. И вскоре направили в Омское летное училище. Так определилась вся моя дальнейшая судьба. Хотя, откровенно говоря, я хотел быть не летчиком, а моряком. Мечтал увидеть дальние страны.
После окончания учебы меня направили в 10–й СБАП — скоростной бомбардировочный авиационный полк. Это подразделение базировалось в Гатчине Ленинградской области. Место для дислокации было знаковым. С Гатчины пошла авиация еще царской армии. Нам внушали уважение к отечественной военной истории и вообще к авиаторам, которые там были до нас. За активное участие в Финской войне наш полк был награжден орденом боевого Красного Знамени. Так что я понюхал пороху, запах которого еще не развеялся после бомбежки финнов.
Мессершмиты под прицелом
— На каких самолетах вы тогда летали?
— В летной школе в Омске мы обучались на двухместных бомбардировщиках Р–5. Этот был знаменитый самолет. В 30–е годы он участвовал в спасении экипажа ледокола «Челюскин». В полку я освоил уже скоростной фронтовой бомбардировщик, который так и назывался — СБ. Это был самый массовый серийный самолет разработки конструкторского бюро А. Н. Туполева. Бомбардировщик был уже двухмоторным и трехместным. Мы брали на борт мощные снаряды весом свыше одной тонны. Летали со скоростью более трехсот километров в час. Могли подняться на высоту несколько тысяч, но бомбили с высоты 1200 метров.
— Где встретили сообщение о начале Великой Отечественной войны?
— В конце апреля 1941 года я попал в больницу с аппендицитом. Мне дали 45 дней отпуска. Я поехал в свою родную деревню Туремск, чтобы повидать родных. Вернулся в часть 20 июня. Привез ребятам гостинцы — самогонку, сало и пр. Не успел освоиться после отпуска, а тут — сообщение о нападении фашистов. Пришлось впрягаться. И уже на 13–й день после начала войны, 4 июля, я первым в полку сбил немецкий «Мессершмит–109». Это произошло в Псковской области под городом Остров. Так я открыл свой персональный счет.
— Из чего вы поразили противника?
— Из ШКАС — авиационного синхронного пулемета системы Шпитального — Комарицкого . Это был первый советский скорострельный авиационный пулемет. Действительно очень шустрый: выдавал 1800 патронов в минуту. Но нажимать долго не следовало — тут же отстреляешь весь боезапас. Надо было жать очень быстро. Хотя каждый раз все равно вылетало 5–7 зарядов. Тогда, 13–го числа, я дал пару очередей. Одной всегда мало. А несколько зачастую уже много, поскольку самолет успевает отлететь на безопасное расстояние. Все ведь происходило за доли секунды. Поэтому действовать надо было наверняка.
Приходилось сильно рисковать, подпуская врага как можно ближе. Иначе промахнешься. Конечно, в этом случае и ты становишься прекрасной мишенью. Но тут, как говорится, кто кого. Мессера действовали очень коварно. Они выныривали с боков в самый неожиданный момент и всегда старались поразить ведущего, что вполне объяснимо: если первый бомбардировщик будет выведен из строя, то остальные растеряются. Мы ведь вылетали строем, чтобы сбрасывать вниз бомбы четкими полосами. Немцы знали: когда мы шли на цель, то старались очень строго держать курс. Все летели на строго заданной высоте. Если чуть «шелохнешься» вверх или вниз, вправо или влево, то цель может быть не поражена.
В такие самые ответственные моменты фашисты и начинали атаковать. Они понимали, что все мысли наших летчиков были там, внизу. Мы ведь хотели максимально эффективно отработать цели. Именно тогда следовало быть начеку. Сколько раз я видел, как мессера незаметно приближались, а потом вдруг внезапно атаковали. И тут самое главное, как я говорил, вовремя нажать на гашетку. Промедление смерти подобно. Рассказ о том воздушном бое занимает намного больше времени, чем он реально продолжался. Но ясно одно: если бы я промедлил хотя бы на секунду, то уже не разговаривал бы с вами. Но я попросту обхитрил немца, уловив нужный момент: после атаки у фашиста скорость машины чуть замедлилась. Этого оказалось вполне достаточно для поражения.
Трое из 180…
— Куда вы ему попали?
— А бог его знает! Главное, что он задымился и свалился. Мне тогда, в июле 41–го, потом еще не раз повезло. 25–го числа я сбил сразу два самолета, за что и получил орден Ленина. Случай небывалый, поскольку сначала давали награду попроще. Обычно какую–нибудь медаль. Скажем, «За боевые заслуги». А тут сразу орден Ленина. Многие потом удивлялись, что мне удалось сбить сразу два самолета из бомбардировщика. Об этом случае писали в газетах.
Николай Семенович показал вырезки. Вот цитата из статьи в «Ленинградской правде», напечатанной летом 41–го: «…С каждой секундой уменьшалось расстояние между истребителями и бомбардировщиками. Противник предпринял атаку, направив главный удар на машину ведущего. Ильинков мастерски отражал все атаки. Его меткие пулеметные очереди настигли противника. Вот один фашистский истребитель задымил и камнем полетел на землю. Через несколько секунд и второго стервятника пронзила длинная очередь. Отбив все атаки, наши бомбардировщики продолжали полет к цели».
— А среди наших были потери?
— Очень большие. Скажем, наш 10–й скоростной бомбардировочный авиационный полк поначалу был полностью укомплектован. Но уже в сентябре 41–го из почти четырех десятков боевых машин осталось только семь. Скажем, когда я сбил два самолета, то перед этим в том же бою противник уничтожил два наших бомбардировщика. Поскольку к осени от нашего полка практически ничего не осталось, выживших перебросили в Казань, где мы стали учиться летать уже на Пе–2 — машине конструктора Петлякова.
А уже через полтора месяца нас отправили под Ленинград на Волховский фронт. Отмечу, что на Пе–2 7 февраля 42–го я снова первым открыл счет в нашем полку, сбив очередной фашистский мессершмит. Нам сказали, что немецкие самолеты мешали Красной армии продвигаться вперед в местечке Любань Ленинградской области. В итоге мы их как следует поколошматили.
Но и там мы несли потери. В целом из 180 летчиков, с которыми я начинал войну, к ее концу в живых остались только трое. Ну а сейчас на свете только я один…
Мама вымолила перед Богом
— Как вы считаете, почему вы выжили?
— Такова судьба. Хотя иногда, казалось, я стопроцентно должен был погибнуть. За время войны я не раз выбрасывался с парашютом. 11 раз падал в горящем или подбитом самолете. Для нас всегда было важно перетянуть через линию фронта и оказаться на своей территории. Так, под Сталинградом нас подбили, тут же пошла струя горючего из правого мотора. Я сказал своим товарищам: мол, смотрите, что творится. Что будем делать? Решили плюхнуться на фюзеляже на какой–нибудь площадке. Так и поступили. Увидели большую поляну.
Благополучно приземлились на «брюхо». Потом вылезли и стали танцевать на радостях. Мало того, что дотянули до своих, так еще и не загорелись. Видим, нам издалека машут. А мы ничего не слышим. Потом выяснилось, что мы упали на минное поле недалеко от командного пункта 5–й гвардейской танковой дивизии командующего Чуйкова. Мины поставили фашисты при отступлении. Представляете, каково было наше состояние после этой новости. Мы моментально съежились, боясь и шагу ступить в сторону. «Ну вы, хлопцы, и дурные!» — стали на нас кричать. Затем пришли саперы и проложили для нас безопасную дорожку.
— Вам исполнилось 95 лет. В чем секрет такого долголетия?
— Не знаю. Когда уходил в армию, мама меня благословила. И, наверное, вымолила перед Богом. Но, видимо, такова моя миссия на земле. Я ведь не раз мог погибнуть. В целом же я верю в судьбу. Как и верю в везение. Мне действительно часто везло. А если говорить о возрасте, то тут, безусловно, свою роль сыграл здоровый образ жизни. Я всегда дружил со спортом. Еще в полку гонял в футбол. Нам после вылетов всегда давали по 100 грамм, но я не пил. Просто не хотел. Пьянки и гулянки не для меня. И к сигарете меня не тянет. Зато зарядку всегда делал с удовольствием. Да и сейчас веду активный образ жизни.
— Поздравляю с юбилеем! Успехов во всем!
Михаил ЗАДОРИН.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.