-Людей возмущает то, что сами власти пренебрегают законом. Примеров хоть отбавляй! Надзорные органы закручивают гайки банкам, нарушая конституционные права вкладчиков. О надбавках медикам приняли специальный закон — и не выполнили. Идет наступление на независимость вузов, хотя по закону они автономны. И т.д. и т.п. К чему приведет этот правовой нигилизм?

-В вашем перечне нет манипуляций с Компонентом обязательной закупки (КОЗ), а это, мне кажется, высшая степень правового нигилизма и цинизма. Ведь мы все до единого потребителя электричества, и все участвуем в спонсорстве маленькой, узкой (уже не бывает) группы людей, которые получают выгоду за счет вовремя вывешенного лозунга экологической энергетики. А кто сказал, что экология выше, например, прав человека или выше здоровья?

Но если мы задумаемся, почему это стало возможно, нам придется вернуться в недавнюю историю. Корни вселатвийского нигилизма восходят к началу нашей независимости.

Думаю, что денационализация 90-х — это такой же пример цинизма и нигилизма. Мне приходилось говорить на эту тему с латвийскими студентами — даже они это хорошо понимают. Разве это был реальный процесс возвращения собственности тем владельцам, кого коснулось советское беззаконие? Прошло 50 лет, и эта собственность была сохранена другими людьми, поэтому вернуть статус-кво было невозможно. Понятно, что она разошлась по каким-то подставным и мнимым наследникам. А это породило цунами незаконности и коррупции. С этого началось наше государство.

И так же проходил процесс приватизации. В результате незаконность стала идеологической основой современного латвийского общества. Я бы сказал — очень уверенного пути к вершинам юридического нигилизма.

Разве такое представишь в Швеции?

...Когда мы говорим, что мы — европейская страна, у меня это вызывает улыбку. Я бы сказал, мы — молодая европейская страна, учащаяся. Ну, разве можно представить себе в Швеции, стране моего детства, ситуацию с парламентарием Юрашсом, возглавляющим Юридическую комиссию Сейма и одновременно проходящим по уголовному делу?

Или с парламентарием Бондарсом, возглавляющим Финансово-бюджетную комиссию Сейма с миллионными долгами государству?! Ну нет же! Ни в Германии, ни в Швеции, ни тем более в Англии такое невозможно!

Молимся на старую Конституцию

...Еще одна корневая проблема, о которой я давно говорю. Дело в том, что Латвия — страна с институционной слабостью. Перенимая после Первой мировой войны Конституцию Веймарской республики, которая создавалась для того, чтобы в Германии никогда не восстановилась сильная власть, мы ее возвели в некую неприкосновенную национальную ценность. Все соседние страны уже давно приняли новые, более современные конституции, а мы все молимся на старую.

Наша институционная слабость в том, что у нас все институты власти слабы. Мы парламентская демократия, у которой и премьер слабый, и президент декоративный.

Кроме того, у нас архаичный закон о выборах, при котором никогда не будет коалиции из двух сильных партий, а будет каша из нескольких мелких. Из-за этого у нас скорость принятия решений равна скорости улитки. Мы очень хаотичны, каждая партия тянет одеяло на себя, поэтому трудно чего-то добиться. Сколько лет мы болтаем об этом несчастном законе о налоге на недвижимость. 10 лет назад уже все было сказано. Но каждая новая коалиция приходит и наступает на те же грабли.

Мы удачно попали в струю - не более

...Мы никогда не одержим стопроцентную победу над нигилизмом. Нет крайне черного и чисто белого. Но благодаря вступлению в ЕС наше правосознание все же становится лучше.

Я верю в консолидирующую роль Евросоюза, ценности которого мы просто должны принять. Мы удачно попали в струю, где Польша с ее рынком потребителей в 40 миллионов была центральной фигурой, а нас прихватили за компанию. Да, мы адаптировались до какого-то приемлемого уровня, но не более того. Свои возможности мы так и не использовали.

Тестом на латвийское благополучие для меня является ситуация, при которой литовские и эстонские рабочие поедут в Латвию. Это будет означать, что мы чего-то достигли. А пока все наоборот, не о чем говорить.