Андрис Вилцанс: интрига начнётся, когда Трамп захочет вернуть печатание долларов под контроль правительства США

— Придется ли нам в этом году все еще думать о существовании в условиях цивилизационного кризиса?

— Думаю, что придется. Экономический кризис 2008–2009 годов был очень суров, но… ничего ведь не закончилось. Если верить множеству прогнозов, все только начинается. А у нас тут, в Латвии, пока некая гавань покоя. Можно сказать, что во многих сферах мы пребываем у Европы за пазухой. Все происходит, но — не у нас.

Особенно в связи с беженцами, терроризмом. Кризис беженцев нас особо не коснулся. Эта буря в стакане воды, связанная с несколькими десятками беженцев, просто комична.

— Если «все только начинается», почему политики Евросоюза до сих пор не удосужились четко и на понятном обществу языке сформулировать уровень угроз, с которыми мы можем в этом году столкнуться? И почему политики Латвии в нашей «гавани покоя» настолько распустились, что проповедуемый ими уровень угроз и реальная политическая практика взаимно неадекватны? Риторика политиков будто бы предполагает какие–то начинания по части сплочения общества, преодолению нашей двухобщинности, этнического голосования. Я никаких движений в эту сторону не замечаю.

— С этим я отчасти мог бы согласиться. Потенциальные угрозы нередко преувеличиваются. Во–первых, это отпугивает инвесторов. Если мы тут все время подчеркиваем эту тревогу, этот повышенный уровень опасности или угрозы, то какой инвестор, будучи в трезвом уме и при здравом рассудке, подастся со своими вложениями в страну, которая вот–вот может оказаться, не приведи Господи, завоеванной?

Однако нельзя сказать, что эти угрозы возникли на пустом месте. Известные опасения в связи с возможным поведением восточного соседа существуют. Например, кто еще пять лет назад мог себе представить всю эту авантюру с Украиной?

— Тем более непонятно, почему лидеры ЕС и Латвии отдают предпочтение запугиванию, а не объяснению, с чем реально считаться и что делать. Почему они не прекратят производство страха? Почему, например, семилетняя дочка председателя правления Dienas medijа Эдгара Кота должна, как писала «Диена», спрашивать у папы: а безопасно ли идти на базарчик на Домской площади?

— Я бы подчеркнул, что эти настроения в значительной мере зависят также и от семьи. От влияния школы. И главное — надо думать своей головой. Мы тут подчеркиваем — критическое мышление, критическое мышление. А фактически, насколько можно понять, критическое мышление развито весьма слабо. Многие некритично полагаются на известия, распространяемые СМИ или сарафанным радио.

При нынешних объемах информационной войны почти невозможно отличить, где правда, а где выдумки. Полагаю, вы согласитесь, что сегодня, слушая любые новости, любые СМИ, очень сложно понять, что в них более–менее достоверно.

Кроме того, это вот, я не знаю… «творчество» может даже и не быть политическим заказом, а просто желанием, распространяя очередную «сенсацию», поднять рейтинг ТВ–передачи или тираж издания. Журналисты уже не те, что раньше. Журналистика как таковая в значительной мере уже мертва. Если раньше новости готовили журналисты, то сейчас новости журналистам поставляют агентства, а они их потом лишь пересказывают…

— Вы тоже считаете, что после вступления в должность Дональда Трампа и впрямь предстоят какие–то существенные изменения во внешней политике США, в отношениях США и ЕС?

— США — это не монархия, и даже президент не в силах за короткий срок резко изменить политику. Этого не допускает весь сложный механизм управления государством. Он обладает большой инерцией.

Одна из причин победы Трампа — это то, что люди действительно хотят реальных перемен, на которые у них, в случае избрания Хиллари Клинтон, не было практически никаких шансов. Как мне пишут друзья из США — интеллигенты латышского происхождения: они голосовали за Дональда Трампа в надежде, что он прекратит преувеличенную политкорректность. В США уже дошли до того, что политкорректность угрожает свободе дискуссий в университетах.

Позволю себе процитировать лучшее, на мой взгляд, описание политкорректности в художественной литературе: «И рыцари ходили по Камелоту молча, ибо дамы наложили на них обет Политической Корректности, по которому нельзя было назвать подлеца подлецом, вора — вором, разбойника — разбойником, ведьму — ведьмой, людоеда — людоедом. И говорили про безумца: «Он неадекватен», и величали главаря разбойничьей шайки «полевым командиром», а саму шайку — «вооруженным формированием», ведьмы стали «народными целительницами», людоеды — «лицами, практикующими каннибализм». Чернолицего арапа отныне называли «афробританцем», и даже самый обычный дурак стал теперь «представителем интеллектуального большинства» (М. Успенский).

Но самая большая интрига все–таки связана с планами (если такие имеются) Трампа — в тандеме с семейством Ротшильдов «реконфигурировать» мировую финансовую систему с целью вернуть «машину, печатающую доллары», из ведения Федеральной резервной системы под контроль правительства США и, возможно, даже вернуться к золотому обеспечению доллара.

Если это не выдумки сторонников теории конспирологии, а реальные планы, то, конечно, мировую финансовую систему и многие другие сферы, включая внешнюю политику, ожидают очень большие потрясения (нечто подобное Великой депрессии 1929 года в США — только теперь уже в мировом масштабе) и перемены.

— Как в контексте этих предположений — или невзирая на них — в этом году могут измениться отношения ЕС, США с Россией? Даже Европа уже начинает подсчитывать потери от санкций (только Германия насчитала около 20 миллиардов евро).

— По–моему, это преувеличенные цифры… Данные Австрийского института исследований народного хозяйства следующие: в 27 странах ЕС (данные по Хорватии отсутствуют) в результате санкций и ответных мер экономическое падение в прошлом году оценено в 17,6 миллиарда евро. В результате этого было утрачено почти 400 тысяч рабочих мест.

Наибольшие убытки в связи с санкциями и их последствиями в 2015 году понесли Германия (более 6 миллиардов евро, более 97 тысяч утраченных рабочих мест), Франция (1,6 миллиарда) и Польша (1,3 миллиарда). Австрия из–за санкций против России потеряла 550 миллионов евро и почти 7 тысяч рабочих мест.

Это тоже немало, но я не думаю, что в данном случае по экономическим соображениям можно принести в жертву Украину. Надо ведь сохранять лицо…

Что касается Латвии, то Россия остается важным торговым партнером. Третьим по величине импортером латвийских товаров (7,52% от общего объема экспорта) и четвертым по величине экспортером (8,35%). На первом же месте — Литва: соответственно 17,55% и 17,14% (данные за третий квартал 2016 года). Но товарооборот постоянно падает, и экономические отношения с Россией для Латвии стратегически уже не столь важны, как это было в девяностые годы.

Постепенно сокращаются также объемы транзита. Это объективный процесс, на который Латвия не в силах повлиять, сколь бы хорошими ни были ее отношения с Россией. Потому что это политическое решение — прекратить транзит товаров через порты Латвии. Российские порты и транспортные компании сами загружены недостаточно.

— Вы были посланником Латвии на Украине. Какие процессы в этом государстве, по–вашему, наиболее вероятны?

— Опираясь на свой семилетний опыт посла на Украине, рискну высказать еретическую мысль. По–моему, самой подходящей для Украины формой построения государства является федерация типа ФРГ. Думаю, что большинство тех людей, которые, как я, побывали во всех регионах Украины, ознакомились с их спецификой и особенностями, со мною согласятся. Даже если побоятся громко сказать об этом. Все соглашаются, что Западная Украина существенно отличается от Восточной, но не видят, что не меньше различий существует также на уровне областей и даже отдельных городов (пример — Одесса).

Нельзя забывать и того, что в 1917–1920 годах на территории нынешней Украины было провозглашено 16 (!) политических образований с претензией на государственность. Эти новые образования нередко были взаимно враждебно настроены и не горели желанием объединиться.

Полагаю, что федерализация в тех или иных формах предотвратила бы угрозу фрагментации и разрушения единого государства, а также открыла бы путь для реинтеграции бунтующих регионов. Я осознаю, что это утопия, но пока другого выхода не вижу.

— А что вы на уровне политики считаете в этом году первичным для самой Латвии?

— На мой взгляд, нам имело бы смысл вернуться если не к мажоритарной, то хотя бы к смешанной избирательной системе.
Потому что, во–первых, мне кажется, что связь между избирателем и депутатами фактически отсутствует. У тебя нет «персонального» депутата, от которого требовать если не ответственности, то хотя бы ответа. У тебя нет депутата, которого, скажем, в Екабпилсе взять за шиворот и спросить: ты мне до выборов обещал то и это, где оно? Строго говоря, задача депутатов — быть избранным. А потом — хоть трава не расти.

Я не законодатель, и это не совсем мой бизнес, но я полагаю, что действительно следует разобраться с реформой здравоохранения, реформой образования и налоговой реформой.
Здравоохранение. Например, в Израиле уже давно существует система страховой медицины. Конечно, она дороговато обходится (каждый платит 100 шекелей (около 30 евро) в месяц), но зато все условно бесплатно.

А что у нас? «Скорая» обслуживает в основном бомжей. Чтобы попасть на компьютерную томографию, ты должен либо долго стоять в очереди, либо платить, либо попросить жену, чтобы она дала тебе по башке и вызвала «скорую»…

Вот тогда сразу найдется возможность провести необходимые опросы и анализы. К тому же бесплатно.

Образование. Как это получается, что на историческом факультете ЛУ у нас из 18 преподавателей один специалист по древней, один — по средневековой истории? Остальные — специалисты по истории XX века. Можно подумать, что мир существовал лишь в XX веке. И, насколько я понимаю, количество студентов по разным специальностям неадекватно необходимости.

Налоги. Не нужны реформы ради реформ. Они должны быть продуманы и просчитаны. Понятно, что отмена налогообложения малого бизнеса или снижение подоходного налога через какое–то (какое?) время положительно скажется на экономической активности и объеме собираемых налогов. Но зарплаты учителям и другим бюджетникам, пенсии и т. п. надо платить сегодня, а не в туманном будущем.

Чем залатать этот «переходный» период? Опять вернемся к международным займам? Имеются ли другие варианты? Но главный вопрос, конечно, же, риторический: где взять такой электорат, который проголосует за реформаторов, а не в очередной раз за тех, кто проваливал одну экономическую политику за другой и при этом удерживал власть? И не менее важный вопрос: где взять таких политиков молодого поколения, которые были бы готовы хотя бы попробовать что–то изменить в тех сферах, где мы, вне всякого сомнения, успехов не имели?

Виктор АВОТИНЬШ.