Индексация пенсий не учитывает исторический контекст: «Неаткарига»

Средний рост пенсии составит около 30 евро. Но среднее, как известно, скрывает детали. При пенсии около 600 евро прибавка составит примерно 30 евро, при 1500 евро — 75 евро, а при пенсии в 150 евро — всего шесть. Таким образом, индексация не сокращает, а увеличивает разрыв между пенсионерами.

Объясняется это «социальной справедливостью»: кто дольше работал и больше вносил в систему социального страхования, тот должен больше получать. На первый взгляд всё логично. Проблема лишь в том, что такая логика полностью игнорирует историю Латвии последних десятилетий.

Как будто не было оккупации, смены социально-экономического строя и обвала ВВП в начале 1990-х почти на 50%. Как будто не исчезали целые отрасли, не существовало массовой безработицы и «дикого капитализма», а едва созданная налоговая служба сразу могла обеспечить уплату социальных взносов.

В реальности многие люди, особенно в регионах, работали там, где вообще можно было заработать: в магазинах, на лесопилках, на случайных работах, нередко без трудовых договоров. Не работник решал, платить ли за него социальные взносы. Условия устанавливал работодатель: хочешь — работаешь, не хочешь — ищи другое место, которого зачастую просто не было.

Поэтому сегодня утверждать, что эти люди сами виноваты в маленьких пенсиях, поскольку якобы «не платили налоги», — лицемерие. Большинство работников ни тогда, ни сейчас самостоятельно налогов не платят: их удерживает работодатель. Тем, кто в бурные 1990-е сохранил стабильную работу учителя, врача, пожарного или чиновника, в определённой степени просто повезло.

Во времена больших перемен судьбу человека определяют не только трудолюбие и предусмотрительность, но и случайность, место жительства, профессия, работодатель, стечение обстоятельств. Задача государства после нормализации жизни — хотя бы частично сглаживать последствия этих случайностей, а не объявлять их высшей социальной справедливостью.

Более или менее упорядоченная жизнь в Латвии началась лишь после вступления в ЕС в 2004 году. Поэтому особенно горько видеть, что люди, которые участвовали в Атмоде, стояли 23 августа 1989 года на «Балтийском пути» и в январе 1991-го — на баррикадах, сегодня получают пенсии, которых недостаточно для нормальной жизни.

Неплохо было бы вместо очередного дорогостоящего исследования изучить, как сегодня живут провинциальные жители, которым во время баррикад было уже 40 лет и больше. Именно им после экономической трансформации было особенно трудно найти стабильную работу с нормальной уплатой социальных взносов.

Отдельная проблема — расчёт стажа до 1 января 1996 года, когда социальные взносы пересчитывались исходя из платежей 1996–1999 годов. То, что эта очевидная несправедливость спустя три десятилетия так и не устранена, многое говорит о понимании государством социальной справедливости.

Формально интересы пожилых людей представляет «Латвийская федерация пенсионеров». Однако на практике она прежде всего выступает за решения, выгодные получателям относительно крупных пенсий: повышение необлагаемой части, верхнего предела индексации и сохранение строгой пропорциональности прибавок.

И вновь главным аргументом становится «социальная справедливость»: нельзя дать получателю маленькой пенсии слишком много, иначе окажутся обижены те, кто «усердно работал и платил налоги». Возникает почти нравоучительная картина: большая пенсия — награда за правильную жизнь, маленькая — наказание за неправильную.

Но никто не предлагает уравнять пенсию в 150 евро с пенсией в 1500. Речь о другом. Латвия уже достигла такого уровня благосостояния, когда может изменить сам принцип индексации.

Если мы хотим считаться развитой западной страной, индексация должна не увеличивать разрыв между низкими и нормальными пенсиями, а постепенно сокращать его. Для пенсий ниже прожиточного минимума необходимо предусмотреть отдельные дополнительные надбавки.

У человека, который сегодня получает меньше 200 евро, скорее всего, и прежде была нелёгкая жизнь. Нет никакой необходимости превращать его старость в продолжение наказания за обстоятельства тридцатилетней давности. Государственная социальная политика не должна строиться по средневековому принципу: «Получай, грешник, то, что заслужил».