Ещё интереснее с толерантностью: Апинис сравнил зависимость от выборов с алкоголизмом

«Все политические силы сегодня благодарят тех, кто выполнил свой гражданский долг и проголосовал за них. За этими стандартными фразами у победителей скрывается удовлетворение и резкий всплеск тестостерона и дофамина в мозге. Эти вещества укрепляют уверенность в своих силах, снижают тревогу и страх, но одновременно повышают агрессию и готовность к риску (интересно, что у женщин этот скачок тестостерона и дофамина во время празднования победы бывает даже сильнее).

Когда победа убедительная, этот химический коктейль особенно мощен. Назовём его нейробиологическим эффектом победителя — психологической иллюзией «у нас абсолютный мандат народа, значит, мы всегда правы». До сих пор все партии, которые в Латвии одерживали убедительную победу на выборах в Сейм, довольно быстро приходили к высокомерию, игнорированию критики и утрате эмпатии к оппонентам, меньшинствам или просто ко всему народу.

Победитель начинает верить, что он непобедим и ошибаться не способен. Среди избирателей победителей возникает сильное чувство общности и эйфории. Оно действует как социальный наркотик: люди ощущают причастность к чему-то великому и историческому. Это укрепляет групповую идентичность, но одновременно делает группу нетерпимой к любому иному мнению.

У проигравших за теми же вежливыми фразами прячутся шок, дезориентация и беспомощность. Если поражение было сокрушительным, проигравшая сторона переживает тяжёлый психологический удар. Он похож на процесс горевания: первая стадия — отрицание. Разум отказывается принимать реальность — как такое вообще могло случиться. После поражения у оппозиции или проигравших наступает апатия: им кажется, что их голос не имеет никакого значения, а система безнадёжно несбалансирована. Люди теряют веру в демократические процессы, замыкаются в себе и прекращают любую гражданскую активность, считая её бессмысленной. Для тех, чьи политические убеждения глубоко связаны с личной идентичностью, разгром означает глубокое личное унижение. Возникает ощущение, что общество их отвергло или что они больше не принадлежат к большинству своей страны.

Итак, хотя публично мы связываем выборы с гражданским долгом, политическим участием и демократическими правами, с точки зрения психологии и нейробиологии выборы работают по механизмам, очень похожим на зависимость. Правда, ни в одном медицинском классификаторе нет таких болезней, как «политическая зависимость» или «зависимость от выборов». Тем не менее для 5–10 % людей выборы становятся компульсивной, плохо контролируемой потребностью — точно так же, как алкоголизм, азартные игры, тотализаторы или курение.

Попробую обосновать этот тезис. Выборы — это дофаминовые американские горки для тех, кто попал в партийные списки и имеет реальные шансы пройти в Сейм. Избирательный период — особенно последние недели и ночь выборов — полон неизвестности, напряжения и непрерывного потока новой информации. Когда кандидат, за которого человек голосует, набирает более высокие рейтинги или побеждает, система вознаграждения мозга выбрасывает большую дозу дофамина — в этой ситуации его иначе как гормоном счастья и эйфории не назовёшь.

Эффект азартных игр присущ и самому политическому процессу, который работает по принципу переменного усиленного вознаграждения. Он больше всего напоминает бесконечное «скроллинг» ленты в социальных сетях или дерганье игровых автоматов (одноруких бандитов): человек непрерывно ждёт следующей победы или сенсационной новости, которая поддерживает высокий уровень адреналина и дофамина. Недаром ранние игровые автоматы называли однорукими бандитами — слово «бандит» добавили потому, что в долгосрочной перспективе эти машины всегда приносят прибыль владельцам (казино или барам), а игроков постепенно опустошают карманы. Они «отнимают деньги» эффективнее грабителей, только без оружия. Я не хочу сказать, что выборы — это игровой автомат с обязательным проигрышем, но определённое сходство есть.

Что касается «скроллинга», то у вовлечённых в выборы возникает политическая гиперфиксация и компульсивное потребление информации — непрерывный контроль порталов и социальных сетей. Человек уже не может оторваться от чтения свежих новостей, дебатов и написания комментариев. Это поведение становится одержимостью, которая начинает мешать повседневной работе, сну и семейным отношениям. Даже если оно вызывает стресс и тревогу, человек чувствует непреодолимую потребность следить за каждым шагом партии или политика.

Политические кампании и избирательные процессы умело используют глубинную психологическую потребность человека в принадлежности к группе. Поддерживая конкретную политическую силу, человек обретает чувство общности, динамику «мы против них» и чёткую идентичность.

Эта коллективная эйфория и боевой задор могут стать эмоциональным наркотиком: повседневная жизнь кажется серой и бессмысленной по сравнению с эмоциональным подъёмом, который даёт совместная политическая борьба.

Участвуя в собраниях, кампаниях, активно комментируя, человек пытается компенсировать чувство бессилия в своей реальной жизни. Вовлечённость даёт иллюзию, что он меняет мир, правила или события, — и это приносит мощное эгоистическое удовлетворение и ощущение власти.

Нормально, что после выборов наступает синдром отмены: многие активные участники или самые фанатичные последователи переживают эмоциональный спад, который можно сравнить с депрессией или абстиненцией, — уровень дофамина резко падает. Если желаемая партия или кандидат проигрывает, человек может испытать тяжёлую реакцию горя или тревоги. Если же побеждает — после первоначальной волны эйфории часто наступает чувство пустоты, потому что больше нет общего врага и ежедневного адреналина борьбы.

Зависимость от выборов или политическая мания могут стать катализатором серьёзных психических срывов — острых депрессивных эпизодов, повышенного стресса и суицидальных мыслей.

В наше время, когда политическая поляризация и давление медиа достигают небывалого уровня, выборам придаётся экзистенциальное значение («если победят “они”, страна погибнет»). Это создаёт огромное психоэмоциональное давление на людей с высокой политической вовлечённостью. После последних сильно поляризованных президентских выборов в США (2020 и 2024 годов) психиатры и психотерапевты сообщали о резком росте тревоги, панических атак и тяжёлой депрессии среди избирателей, чей кандидат потерпел поражение.

В психиатрической практике зафиксированы случаи, когда люди, глубоко идеологически и финансово вложившиеся в конкретного кандидата или партию и полностью отождествившие смысл своей жизни с этой политической силой, после объявления результатов выборов совершали самоубийство из-за отчаяния и безнадёжности.

Психологи и психиатры отмечают, что в некоторых случаях тесная связь между избирателем и политическим лидером или движением приобретает сектантские (культовые) черты. Тогда поражение лидера на выборах или его свержение последователь воспринимает не просто как политический проигрыш, а как крушение своего личного мира и идентичности. Теряются социальный круг, видение будущего и самооценка. В таких условиях острый психологический удар может привести к фатальному шагу.

Выборы и алкоголь

Я догадываюсь, что читатели хотят, чтобы я рассказал о связи алкоголя с выборами, особенно в латвийском контексте: один кандидат в депутаты ехал за рулём в состоянии алкогольного опьянения, а другие — из разных партий — были замечены употребляющими алкоголь, пьяными, говорившими невнятно, шатавшимися, проявлявшими нарушения координации и агрессивное поведение. Алкоголиков, зависимых от выборов, характеризует потеря самоконтроля и социальных границ — неподобающее поведение, чрезмерная бравада, рискованные поступки (в латвийском случае — попытки сесть за руль или конфликты с окружающими).

Сравнивая зависимость от выборов с алкоголизмом, довольно легко провести параллели между психологическими поведенческими зависимостями и классическими химическими. Хотя одна основана на информации и эмоциях, а другая — на употреблении химического вещества (этилового спирта), их влияние на мозг и поведение удивительно похоже. Правда, первичный механизм разный: при зависимости от выборов это нейробиологическое вознаграждение — колебания дофамина и адреналина от новостей, дебатов и ожидания победы; при алкоголизме — воздействие этилового спирта на нейромедиаторы мозга (дофамин, ГАМК, эндорфины).

Похожа и компульсивная тяга: при зависимости от выборов — непреодолимая потребность без остановки проверять новостные порталы, социальные сети и рейтинги (скроллинг); при алкоголизме — непреодолимая потребность в очередной дозе.

Ещё интереснее с толерантностью. У зависимых от выборов появляется потребность во всё более радикальном контенте, более жёстких спорах или большей вовлечённости, чтобы достичь прежнего эмоционального подъёма.

У алкоголиков — потребность в большем количестве алкоголя, потому что прежняя доза уже не даёт желаемого эффекта. И у тех, и у других возникают социальные последствия, правда, у зависимых от выборов они обычно мягче: конфликты с семьёй, друзьями и коллегами из-за идеологических разногласий, определённая изоляция и снижение работоспособности.

У алкоголиков рано или поздно эти социальные последствия тяжелее — разрушение отношений, потеря работы, социальная деградация и финансовые проблемы. И зависимых от выборов, и алкоголиков характеризует «похмелье», или абстиненция. У первых — эмоциональный спад, тревога, депрессия или агрессия после окончания выборов; у вторых — физические и психические симптомы абстиненции (тремор, потливость, тревога, бессонница), если алкоголь не поступил.

Осмелюсь выдвинуть тезис: предвыборная борьба способствует алкоголизму. Интенсивная предвыборная кампания, высокий политический стресс и общественная поляризация могут как провоцировать увеличение потребления алкоголя, так и способствовать появлению новых зависимостей.

Время выборов для многих создаёт огромное психоэмоциональное давление — его определяют страх за будущее страны, ссоры в семье или на работе, непрерывный поток плохих новостей. Поскольку люди часто не умеют здоровым образом справляться с этой тревогой, алкоголь используется как быстрое средство, чтобы успокоить нервную систему и отключиться от непрерывного политического потока.

Предвыборные мероприятия, партийные собрания, дебаты с единомышленниками или оппонентами в барах и общественных местах традиционно часто проходят в атмосфере алкоголя. Социальное давление и чувство принадлежности к группе — «выпить за победу» или «утопить горе» — значительно усиливают потребление алкоголя даже у тех, кто в обычной жизни пьёт мало.

Люди, которые ночами напролёт читают предвыборные новости и спорят в интернете, страдают от бессонницы. Хронический недостаток сна повышает тягу мозга к быстрым источникам энергии и расслабления — чаще всего рука тянется к бокалу. После победы часть победителей начинает питейный марафон, а проигравшие в глубоком отчаянии, разочаровании и безнадёжности видят в бутылке возможность забыться. Для классического алкоголизма такое состояние характерно после эмоциональной травмы или стресса.

Чрезмерное увлечение предвыборной борьбой может опустошить психологические резервы человека, и в таком уязвимом состоянии алкоголь часто становится самым лёгким и одновременно самым разрушительным инструментом подавления эмоций.

Зависимость от выборов — это не только предвыборный «скроллинг» и алкоголизм, не только дофаминовые горки в ночь выборов, депрессия у проигравших или высокомерие, игнорирование критики и утрата эмпатии у победителей.

Необычно убедительная политическая победа, в которой одна сторона и её лидер получают абсолютное большинство и уничтожают любую серьёзную конкуренцию, оставляет очень специфический и глубокий психологический отпечаток как на самих победителях и их избирателях, так и на проигравших и обществе в целом.

Убедительная победа часто раскалывает общество на два радикально разных мира: победители празднуют и верят в светлое будущее, а проигравшие чувствуют экзистенциальный страх и считают, что страна гибнет. Такая трещина затрудняет любой диалог в будущем.

После серьёзного поражения те, чей взгляд остался в меньшинстве, нередко перестают публично выражать свою позицию, боясь давления большинства, насмешек или социальной изоляции. Это создаёт иллюзорный пузырь всеобщего согласия, который может быть обманчивым и опасным для самих победителей. Хотя со стороны убедительная победа может выглядеть как триумф, на психологическом уровне она порождает крайние настроения — от опасного самодовольства и высокомерия в лагере победителей до глубокого отчаяния и недоверия среди проигравших.

Хотя избирательный процесс формально не является зависимостью, психологические механизмы идентичны любой другой поведенческой зависимости (например, азартным играм или зависимости от социальных сетей и смартфонов). Если предвыборная кампания и политическая вовлечённость начинают доминировать над здоровым сном, работой, отношениями человека и создают постоянную тревогу, они переходят границы здоровой гражданской активности и превращаются в психологическую зависимость.