Он был никаким не диссидентом, не человеком с самиздатом под матрасом. Обычный советский лётчик — Армавирское училище, строевая выправка, первая классность, полк в Грузии. Из тех, кого страна растила как военную элиту. Летал на МиГ-23, потом одним из первых пересел на новейший МиГ-29 — тогдашнюю гордость советской авиации, машину, которую на Западе тогда ещё толком не знали.

Снаружи его жизнь выглядела почти образцовой. А внутри всё уже трещало. Семья разваливалась. Карьера готова была рухнуть после внезапного приступа почечной колики прямо во время полётов. Для военного лётчика потерять доверие медицины — почти как для пианиста потерять пальцы. И в это же время вокруг начинала осыпаться сама советская реальность. Весной 1989 года в Тбилиси войска разгоняют митинг. Для Зуева, как он потом напишет, это стало последней каплей. А может просто удобным объяснением для западных репортеров - мол, как же такое можно стерпеть, надо было наказать горбачевский СССР...  

...План был одновременно безумным и очень советским — с бытовой хитростью вместо шпионских гаджетов. В ночь на 20 мая1989 года  Зуев дежурил по приёму и выпуску самолётов. Сослуживцам объявил: родился сын (на самом деле он родится несколькими днями позже, и Зуев его уже никогда не увидит). Повод святой. Принёс торт. В торт заранее подмешал снотворное.

Лётчики и техники ели, шутили, поздравляли. Потом начали отключаться один за другим.

Но идеальных планов не бывает даже в кино. Во время пересменки один из механиков обнаружил странную тишину и попытался поднять остальных. Зуев понял: сейчас всё сорвётся. Он попытался обезоружить механика, началась драка. Прозвучали выстрелы. Механик был ранен, Зуев тоже получил пулю в руку.

После этого дороги назад уже не было.

Он побежал к дежурному МиГ-29. Самолёты стояли практически готовыми к вылету — холодная война всё ещё шла по расписанию. Зуев поднял машину в воздух и ушёл к турецкой границе.

Позже он рассказывал, что собирался расстрелять из пушки остальные истребители дежурного звена, чтобы исключить погоню. Но не смог: забыл снять одну из блокировок пушки. В этом весь нерв той ночи — человек сумел угнать один из самых совершенных самолётов СССР, но споткнулся о мелкую техническую деталь, знакомую любому строевому лётчику.

Через некоторое время МиГ сел в турецком Трабзоне. К самолёту осторожно подошёл охранник. И первое, что сказал советский капитан, вылезая из кабины, было:

— Я американец.

Не потому, что считал себя американцем. Просто хотел, чтобы как можно быстрее вызвали посольство США.

Турки судили его за угон самолёта — и оправдали, признав поступок политическим. Сам МиГ почти сразу вернули Советскому Союзу. А Зуев улетел дальше — в Америку.

Там его история оказалась востребована. Он консультировал ВВС США перед «Бурей в пустыне», помогая понять возможности советской авиации - ведь ираские ВВС были вооружены такими же МиГ-29. Написал книгу — Fulcrum: A Top Gun Pilot’s Escape from the Soviet Empire. На Западе из него сделали почти киногероя: советский ас, сбежавший на новейшем имперском истребителе - он выбрал свободу.

Но такие истории редко заканчиваются счастливо. 10 июня 2001 года Александр Зуев погиб в авиакатастрофе под Сиэтлом. Разбился на Як-52 — советском учебно-тренировочном самолёте. Будто вся его жизнь так и осталась намертво пристёгнутой к той стране, от которой он однажды пытался улететь. Наверное, в этом есть какая-то мрачная ирония эпохи: последний человек, угнавший боевой самолёт из СССР, так и погиб именно на советской машине.

Ксавьер БЕЛЫЙ.