"Председательница Бюджетной и финансовой (налоговой) комиссии Сейма Анда Чакша открыла заседание комиссии 24 марта словами: «У нас сегодня запланировано заседание, но есть также законопроект, и мы сознательно объединили их». То есть объединили соображения Министерства финансов об изменениях в Законе о бюджете и финансовом управлении с изменениями в Законе о финансировании государственной обороны, чтобы можно было вести государственный бюджет через перераспределение денег на финансирование обороны. Вот какой рост военных расходов рассчитало Министерство финансов в связи с законопроектом, который планируется принять сегодня:

Ещё раз стоит подчеркнуть, что это будет рост военных расходов, а не сами военные расходы.

Замена одной цифры значит очень многое

Предлагаемые изменения в Законе о финансировании государственной обороны гарантированно получают чемпионский титул во всей истории законодательства Латвийской Республики с 1918 года в номинации по краткости поправок. То есть нужно заменить только одну цифру или даже ещё меньше — в буквальном смысле слова нужно повернуть направление пары маленьких чёрточек, чтобы цифра «3» стала цифрой «5».

Первое, что бросается в глаза: законопроект в Сейм внёс Президент государства Эдгар Ринкевич. Печать Сейма на предыдущей странице заявления свидетельствует, что законопроект получен 27 февраля. Президиум Сейма передал законопроект Бюджетной комиссии 2 марта. 24 марта комиссия вернула законопроект Президиуму с просьбой включить его в повестку дня заседания Сейма 26 марта, рассмотреть как срочный и на том же заседании принять в окончательном чтении. Пока ничто не указывает на беспорядки в Сейме и особенно в коалиции, которые могли бы остановить процесс принятия законопроекта.

Закон о финансировании государственной обороны был написан и провозглашён в 2001 году как гарантия того, что Латвия в 2003 году выделит на оборону 2% от ВВП, чтобы Латвию приняли в НАТО, что в 2004 году действительно произошло. Однако другие страны — члены НАТО трактовали эту норму НАТО гораздо более свободно. В архиве Министерства иностранных дел Латвии имеется ссылка на совещание руководителей стран НАТО 4 и 5 сентября 2014 года в Уэльсе, где «союзники НАТО продемонстрировали понимание того, что агрессия России против Украины имеет долгосрочные последствия для безопасности Европы и необходимо предпринять шаги» — «договорились о необходимости работать над увеличением национальных оборонных бюджетов, чтобы в течение следующих 10 лет достичь 2% от ВВП на нужды обороны».

Россия не дала НАТО полных десяти лет на выполнение договорённости 2014 года и в феврале 2022 года повторно начала войну против Украины. НАТО отреагировала на это через три года. Как сформулировано в продолжении архива новостей Министерства иностранных дел, на совещании глав государств и правительств стран НАТО 24–25 июня 2025 года в Гааге «было достигнуто соглашение союзников об амбициозном плане оборонных расходов (...) достичь 5% от ВВП расходов на оборону к 2035 году. Соглашение включает обязательство обеспечить не менее 3,5% от ВВП прямыми расходами на оборону и обязательство выделять до 1,5% от ВВП на сферы, поддерживающие обороноспособность и устойчивость». «Однако только три [страны] в настоящее время выделяют на оборону 3,5% от ВВП, о чём было достигнуто соглашение в июне на саммите НАТО в Гааге. Польша сейчас выделяет армии 4,48% от ВВП, Литва — 4%, а Латвия — 3,73%», — сообщает портал Министерства обороны Латвийской Республики «Sargs.lv».

Сегодня Латвия закрепит в законе выделение на оборону такой большой доли от ВВП, которая ещё недавно в цивилизованных странах казалась фантастикой.

Секреты, которые знает президент

Можно верить, а можно и не верить, что принятый сегодня закон будет выполняться. Ещё больше вариантов того, за счёт чего будут увеличены оборонные расходы. Возможно, всё произойдёт как обычно — сегодняшние расходы покроют за счёт будущего, как принято говорить о заимствованиях. Государственный бюджет Латвии уже до очередного роста оборонных расходов составлен с максимальным дефицитом, который только позволяют нормы Европейского союза (ЕС), но, с другой стороны, тот же ЕС обеспечил переходный период, в течение которого заимствования на оборону не будут засчитываться в общий государственный долг, на который распространяются ограничения ЕС. Возможно, за одним переходным периодом последует следующий переходный период для выхода из нынешнего и так далее; возможно, если речь идёт о военном бюджете, мы что-то завоюем и покроем военные расходы военной добычей, а возможно, завоюют нас.

В конце всех этих возможностей остаётся вопрос, будут ли в процессе составления бюджета на 2027 год реально сокращены расходы государственных учреждений.

Делается всё необходимое, чтобы ответственные за проект государственного бюджета на 2027 год чиновники взялись за поиск денег, необходимых для роста бюджета обороны, ещё до начала сезона летних отпусков этого года. Законопроект в Сейм внёс Президент государства, а не правительство, чтобы законопроект не нужно было согласовывать между министерствами, у чиновников которых много возможностей затянуть угрозу того, что исполнение закона будет покрыто за их счёт. В Сейме законопроект продвигается без единого громко высказанного возражения. Хотя само собой разумеется, что законопроект вытекает из нападения России на Украину, нет ни вопросов, ни ответов о том, что вдруг открылось на пятом году войны. Латвийские правящие круги якобы узнали что-то такое, с чем ещё можно было не считаться на четвёртом году войны и что будет упущено на шестом или десятом году войны. Формально даже тогда ещё не истечёт срок исполнения решения Гааги 2025 года о достижении военного бюджета на уровне 5%.

Неужели партиям больше не позволят покупать голоса на выборах в Сейм?

Увеличение военного бюджета за счёт других статей расходов необходимо проводить — и вписывать в проект бюджета следующего года именно в то время, когда нужно бороться за голоса избирателей Сейма. Согласно обычной практике, это было бы невыполнимой задачей. Правящие партии именно поэтому и держатся в коалиции, преодолевая взаимную ненависть, чтобы иметь возможность привлекать к себе избирателей заявлениями о том, что они добились увеличения финансирования отраслей, то есть министерств, которые распределены между каждой партией коалиции. Все министерства обзавелись подведомственными учреждениями, а учреждения — исполнителями заказов, вместе образуя широкий круг людей, которые должны чувствовать благодарность министрам и их партиям за то, что их доходы растут и будут продолжать расти. Неужели действительно возможно изменить систему, стабилизировавшуюся более чем за 30 лет?

Бюджетная комиссия Сейма изучала, какие законы нужно изменить, чтобы провести масштабное сокращение государственных расходов для одних и увеличение для других. Скорее всего, придётся изменить Закон о бюджете и финансовом управлении. Пока конкретных предложений по изменению этого закона нет, но депутаты заслушали разъяснения Министерства финансов о том, как закон в его нынешнем виде мешает существенному перераспределению денег. От имени министерства в основном выступал директор Департамента развития бюджетной политики Карлис Кетнерс:

— Мы разошлём министерствам матрицу, в которой министерствам нужно будет определить важность, результативность и финансовую ёмкость [своих бюджетных программ]. Исходя из этих матриц, мы планируем в конце мая начать традиционные переговоры с министерствами о том, что именно из того, что они сами показали, можно остановить, поставить на паузу. Что касается понимания, то из опыта пересмотра расходов с 2019 года только Наукшенская школа была таким расходом, который можно пересмотреть, а всё остальное государственное управление считает продолжаемым и требующим дополнительного финансирования. Эта тенденция ещё не сломлена, потому что в том мире, в котором живут государственные учреждения, средства продолжают выделяться. Продолжается работа по поиску финансовых средств, по которым Министерство финансов традиционно даёт своё отрицательное заключение, а министерства традиционно продолжают работу в том же направлении. (...) Ни Центр межотраслевой координации Государственной канцелярии (ныне департамент), ни Министерство финансов в иерархии государственного управления никак не выделены. При изменении Закона о бюджете и финансовом управлении из него постепенно исчезли большие права министра финансов. (...) То, с чем мы сталкиваемся — и сталкиваемся регулярно — это то, что мы указываем, что показатель не отражает деньги и другие вложения, а стратегические департаменты отраслевых министерств отвечают нам, что этот показатель входит в их стратегию и они продолжат его использовать.

Уникальным случаем в опыте К. Кетнерса было избавление от государственных расходов и ответственности чиновников за учреждение, в котором до достижения возраста уголовной ответственности содержались дети с насильственными наклонностями. Учреждение было ликвидировано 1 октября 2022 года, а 10 января 2024 года потенциальные клиенты этого учреждения примерно десятилетнего возраста, которые были размещены в Юрмальском детском доме, напились и убили ребёнка, встреченного на улице. Это предупреждение о том, что под прикрытием кампании по сокращению государственных расходов государство откажется не от лишнего, а от трудных дел, прекращение которых грозит столь же трагическими последствиями, как и в реальном примере.