Некоторые его оценки выглядят спорными, в частности, вызывает сомнение тезис о реальности германской колонизации Латвии силами сравнительно небольшого контингента: численность немецких войск в стране в 1919 году никогда не превышала 10–20 тысяч человек (контингент из местных балтийских немцев был еще меньше). Кроме того, автор практически не упоминает решающую роль ландесвера в освобождении Риги от красных латышских стрелков 22 мая 1919 года — события, без которого дальнейший ход борьбы за независимость Латвии был бы невозможен. Тем не менее как исторический источник и свидетельство политических настроений своего времени этот текст представляет несомненный интерес.

«Известное под именем Цесисских боёв вооружённое столкновение между северо-латвийской и эстонской армиями, с одной стороны, и созданным немцами ополчением (ландесвером), с другой, произошло в результате довольно сложных обстоятельств, история которых восходит к рубежу 1918–1919 гг.

К этому времени советская Красная армия обрушилась на не успевшую окрепнуть, только что провозгласившую свою самостоятельность Латвию. Одновременно на территорию молодой республики с горячим вожделением смотрела ослабленная внутренними смутами Германия.

Большевики быстро овладели почти всей Латвией. 3 января 1919 г. ими была занята Рига, затем всё Курземе до Венты. Временное латвийское правительство оказалось оттеснённым в Лиепаю — единственный крупный центр, не занятый красными.

В то же время враг наступал на Эстонию, приближался к Таллину. Положение было критическим, но к маю 1919 г. намечается перелом, характеризующийся усилением антибольшевистских сил в Эстонии и на фронте Северо-Западной русской добровольческой армии и ослаблением натиска красных.

Небольшой эстонской армии удалось изгнать неприятеля из своих пределов. Добровольческая русская армия перешла в наступление против Пскова и Ямбурга, а эстонцы, с целью обезопасить себя от дальнейших нападений, начали продвигаться на юг и, выйдя за свои этнографические границы, стали подходить к Валмиере.

Победа эстонцев ободрила и латышей. В Лиепае интенсивно пошла работа по подготовке сопротивления красным, и окрепли те воинские части, которые позднее освободили Ригу. Независимо от этого на севере латышские патриоты стали готовиться к борьбе с большевиками.

Энергичный боевой офицер, в то время ещё капитан Земитан, с ведома эстонского правительства и латвийского Временного правительства объявил мобилизацию всех проживающих в Эстонии латвийских граждан в возрасте от 19 до 60 лет. Этим путём создалось ядро будущей Северо-Латвийской армии.

Приказ о мобилизации граждан в возрасте от 19 до 40 лет в конце февраля был распространён и на освобождённые эстонцами от большевиков Валкский и Руенский уезды. Призыв Земитана встретил сочувственный отклик среди населения, только что пережившего ужасы коммунистического владычества.

Под национальное знамя стекались не только военнообязанные, но и добровольцы, вплоть до подростков и стариков. Население содействовало добровольцам пожертвованиями одежды, велосипедов, мотоциклов, сёдел и прочего необходимого для войны снаряжения.

Эстонцы из своих далеко не богатых запасов выделили мобилизованным оружие и зачислили первый образовавшийся латышский Валмиерский пехотный полк в состав своей 2-й пехотной дивизии. Через месяц новая воинская часть выступила на позиции и в марте начала длившуюся несколько месяцев упорную борьбу с Красной армией.

Полк скоро разросся в бригаду, а затем в армию, действовавшую под верховным эстонским командованием, но имевшую своего отдельного главнокомандующего — Земитана, которого Временное правительство произвело в полковники. Начальником его штаба был полковник-лейтенант В. Озол, начальником артиллерии — полковник-лейтенант Эд. Калнынь.

Бои с большевиками шли успешно. Валмиерский полк успешно продвинулся в направлении Алуксне, занял Вецтулбене и Крустпилс. В то же время другой новообразованный Цесисский полк, вошедший в 3-ю эстонскую дивизию, освобождает от неприятеля район Валмиеры и Цесиса.

1 июня Цесисский полк вступает в Цесис и располагается там на отдых. На следующий день предполагалось перебросить эту воинскую часть в сторону Лубанского озера для преследования отступающих красноармейцев.

В это время произошли важные события, изменившие все планы. Дело в том, что и немцы не остались равнодушными к неудачам большевиков. Пользуясь их поражениями, германцы деятельно расширили местное немецкое ополчение — ландесвер.

Бойцы ландесвера чистят оружие. 

Само собой разумеется, что в своём стремлении к очищению Прибалтики от красных немцы руководствовались далеко не идеалистическими и не альтруистическими побуждениями: их скрытая цель — подчинить освобождённые земли своему влиянию.

Поэтому национальное латвийское Временное правительство К. Ульманиса оказалось для германцев неудобным. Путём переворота они привели к власти покорное себе «новое правительство» германофильствующего пастора Недры.

Под флагом этого «правительства» немцы надеялись осуществить свои планы.

Планы были слишком прозрачны, чтобы остаться тайной для латышей: речь шла о колонизации Латвии германцами. Вот как позднее, уже в окрепшей Латвии, во время судебного процесса против Недры, характеризовал прежние намерения немцев один из свидетелей, бывший главнокомандующий латвийской армией генерал Балодис:

— «Моё глубочайшее убеждение состоит в том, что переворот 16 апреля (то есть учреждение правительства Недры, примечание автора), Цесисские бои, а также последующие события вплоть до борьбы с Бермонтом не являются случайностью, а представляют собой развитие заранее разработанного плана, целью которого было уничтожение латышского народа и приобретение земли для немецкой колонизации».

Второй важный свидетель в упомянутом процессе, полковник-лейтенант Пленснер, цитирует документ — письмо брата германского главнокомандующего фон дер Гольца командиру ландесвера майору Флетчеру, в котором ещё яснее раскрываются замыслы немцев и ландесвера в 1919 году:

— «После взятия Риги, — пишет фон дер Гольц, — вы располагаете деньгами, полученными в качестве военной добычи. Пошлите их на вербовку добровольцев.

Спешите в Латгалию, чтобы можно было её колонизовать. Вюртембергские и баденские крестьяне поступят добровольцами, если им будет обеспечена земля в католической области. Конечно, можно было бы поселить их также в Кулдигском и Айзпутском районах, но лучше не медлить и поторопиться с Латгалией».

Пленснер далее цитирует ответное письмо Флетчера, где подчёркивается, что на правительство Ульманиса Германии и немцам рассчитывать не приходится. Все надежды следует возлагать на Недру.

И вот к тому моменту, когда наступающая с севера и признающая Временное правительство Ульманиса латвийско-эстонская армия вступила в Цесис, к ней вплотную подошли двигавшиеся с юга на север силы ландесвера, явно поддерживавшие путчистское и германофильское правительство Недры.

2 июня начальник передового эшелона ландесвера со станции Иерики запросил по телефону разрешение разместиться в Цесисе. Несмотря на категорический отказ со стороны латышских властей, в тот же день в Цесис вошла воинская часть ландесвера под командованием ротмистра Иена. Последний сообщил, что прибыл для установления связи.

В тот же день вечером прибыл эстонский бронепоезд, а 3 июня к Цесису подошло около 200 немецких всадников, разместившихся в имении в семи километрах от города.

Тот факт, что ландесвер вместо преследования большевиков направлялся в район, занятый «белыми» частями, побудил эстонского главнокомандующего и полковника Земитана обратиться к начальнику ландесвера майору Флетчеру со следующей телефонограммой:

«Впредь до выяснения взаимоотношений между эстонскими и латвийскими войсками, действующими в Северной Латвии и признающими правительство Ульманиса, и между теми воинскими частями, которые движутся из Риги, главнокомандующий эстонской армией определяет в качестве пограничной линии реку Лиелупе от устья до Сигулды и линию от Сигулды на Нитауре, Вецгулбене и Яунгулбене.

Во избежание серьёзных недоразумений предлагаю всем воинским частям, движущимся со стороны Риги и перешедшим указанную линию, отступить за указанную границу в течение 12 часов со дня получения настоящего документа. Об исполнении прошу срочно сообщить».

Телефонограмма была также опубликована для сведения местного населения. Она сопровождалась воззванием, в котором продвижение ландесвера толковалось как попытка немцев сокрушить самостоятельность Латвии. В воззвании указывалось, кроме того, что единственным законным правительством является правительство Ульманиса.

4 июня вечером в Цесис прибыли для переговоров два офицера ландесвера, но поскольку они не смогли предъявить полномочий, переговоры не состоялись.

Эстонский главнокомандующий продлил срок для ответа до полудня 5 июня, подчеркнув, что чужие войска, которые после этого срока останутся за указанным рубежом, будут рассматриваться как враги.

Ответ не поступил в срок, и вечером 5 июня эстонские и латвийские штабы на бронепоезде направились к станции Иерики. Когда поезд остановился возле реки Аматы, патруль ландесвера обстрелял эстонских разведчиков, осматривавших мост через реку, и ранил при этом эстонского офицера. Бронепоезд вернулся в Цесис.

В тот же день прибыла из Риги телеграмма, в которой правительство Недры предлагало начать переговоры, однако эстонское командование, до тех пор не ведшее переговоров с Недрой, отказалось послать своего представителя. В ответ на это кабинет Недры вынес постановление о необходимости изгнания эстонцев из пределов Латвии и приказал ландесверу продолжать наступление.

В это время Земитан предпринимает энергичные меры по пополнению своих воинских частей. В качестве добровольцев в армию поступают даже юноши-подростки. Целая рота создаётся из воспитанников цесисских и валмиерских учебных заведений.

Полковник Земитанс (в центре) летом 1919 года.

Ночью 6 июня начинаются военные действия между ландесвером, с одной стороны, и Цесисским полком, а также эстонским бронепоездом — с другой.

Вооружённое столкновение готово было перерасти в полномасштабную войну, и для её предотвращения 10 июня в Цесис прибыли представители Антанты, и в их присутствии состоялись переговоры с парламентёрами ландесвера.

Выслушав обе стороны, представители Англии и Франции высказали мнение, что при существующих условиях всё внимание должно быть обращено исключительно на борьбу с большевиками. Эту борьбу эстонцы должны продолжать в Эстонии, а латыши — в пределах своей страны.

На этом основании представители союзных государств предложили эстонской армии отступить к этнографической границе Эстонии, а ландесверу постепенно занять север Латвии. Между враждующими сторонами должно было быть заключено перемирие.

Это решение не удовлетворило ни одну из сторон, однако перемирие всё же было заключено с тем, чтобы за это время найти более приемлемый способ разрешения конфликта.

Во время перемирия в Валке спешно было созвано совещание общественных деятелей и представителей армии, самоуправлений и гражданской власти. Здесь был выработан обширный меморандум для представителей Антанты, в котором подчёркивалось, что единственным законным правительством Латвии является кабинет Ульманиса, а деятельность Недры и ландесвера рассматривалась как стремление немцев занять господствующее положение в независимой республике.

Меморандум подписали представители ряда городов и 54 волостей.

В свою очередь, правительство Недры направило в Париж телеграмму, в которой продвижение эстонцев на латвийскую территорию определялось как вмешательство во внутренние дела Латвии и как стремление вывезти из страны материальные ценности. Недра просил о проведении в жизнь постановления от 10 июня, то есть об осуществлении решений, принятых представителями Антанты в Цесисе.

Во время перемирия острые противоречия между латышско-эстонской армией и ландесвером не исчезли. В областях, занятых ландесвером, распространился слух, будто с севера движутся эстонцы-оккупанты и латыши-большевики, а в Северной Латвии укрепилось мнение, что ландесвер и правительство Недры готовятся предать независимость страны и подчинить Латвию власти немцев.

Широкие массы населения плохо разбирались в сложившемся положении, а между тем вооружённое столкновение становилось неизбежным.

Спор немедленно вылился в войну после истечения срока перемирия, то есть после 19 июня. В течение двух дней продолжались стычки небольших частей, а 22 июня началось совместное латышско-эстонское наступление.

В решающем сражении участвовали сравнительно небольшие силы. Согласно данным эстонского главнокомандующего, соотношение сил было следующим.

Ландесвер располагал 8100–8500 пехотинцами, 660 всадниками, 180 тяжёлыми и 342 лёгкими пулемётами, а также 70 лёгкими орудиями.

Латышско-эстонская армия состояла из 8054 солдат, вооружённых 138 лёгкими и 110 тяжёлыми пулемётами и 32 орудиями. В её распоряжении находились три бронепоезда и три бронеавтомобиля.

Эстонское орудие на железнодорожной платформе под Цесисом. 

Поначалу перевес в боях был на стороне ландесвера. Ему удалось прорвать фронт, и передовые части ландесвера приблизились к Валмиере, то есть оказались в глубоком тылу латышского штаба.

Однако удачное маневрирование латышско-эстонских частей придало сражению иной характер: войскам Земитана удалось окружить противника и вызвать в его рядах панику.

Началось быстрое отступление, и лавина ландесвера остановилась только у Юглы. Здесь 3 июля был заключён мир, согласно условиям которого немецкая армия обязалась по возможности быстро покинуть пределы Латвии и не позднее пяти часов вечера 5 июля освободить Ригу.

Ландесвер также должен был оставить столицу республики и отойти за Даугаву.

Таким образом, в результате Цесисских боёв столица Латвии перешла в руки национальных латышских воинских частей, и 8 июля туда вернулось Временное правительство во главе с министром-президентом Карлисом Ульманисом».