Зулейха открывает глаза: почему сериал про ссылку татар в СССР бьёт рейтинги просмотров и ругани

Большевики обескровили и поставили на колени огромную страну, которая до революции росла стремительными темпами, а из Гражданской войны вышла обескровленной и обнищавшей. Короткое время НЭПа быстро сменилось новыми репрессиями, на этот раз направленными против продовольственной опоры России — её крестьян, и под каток попали сотни тысяч крепких крестьянских хозяйств.
 
Доктор исторических наук Виктор Земсков  признаёт, что истинное количество пострадавших от раскулачивания установить невозможно. По его подсчётам, с 1930 по 1940 год было раскулачено, то есть обобрано до нитки, выставлено из домов и сослано в Сибирь, 2 500 000 человек.

В ссылке от голода и холода умерло 600 000 человек, подавляющее большинство из них скончались с 1930 по 1933 год.

Побочным эффектом сталинской коллективизации, раскулачивания и продажи за границу за золото выращенного российскими крестьянами хлеба стал голод. Если на Украине до 1930 года рождаемость всё ещё превышала смертность в два раза, то в 1933 году смертность превысила рождаемость в четыре раза.

Смертность от голода, вызванного разрушением сельского хозяйства, в 1932–1933 годах в СССР в целом составила не меньше 2,8 млн человек. При этом надо понимать, что советские загсы работали из рук вон плохо, крестьяне маленьких детей часто не регистрировали, поэтому неучтённая смертность могла достигать ещё одного миллиона человек. Всего же, по данным, которые всё ещё нуждаются в уточнении, за два года от голода умерло до 4,5 миллиона крестьян.

В 1934 году смертность в «кулацкой ссылке» в среднем была выше рождаемости почти в три раза. В некоторых регионах она была ещё больше. На Белбалткомбинате НКВД смертность была выше рождаемости в 8,8 раза, в Обь-Иртышской области — в 7,6 раза, в Восточносибирском крае — в 4,1 раза. На Дальнем Востоке смертность ссыльных превышала рождаемость на 90%, в Западной Сибири — на 77%, в Казахстане — на 74%, а в Челябинской области — на 70%.

В некоторых местах показатели смертности в 40 раз превосходили рождаемость. По другим данным, только в 1934 году по дороге к месту ссылки погибло около 90 тысяч человек.
По информации НКВД, на 1 октября 1941 года количество раскулаченных спецпоселенцев составляло 367 772 человека. Они были «заняты» буквально рабским, подневольным трудом: около трети работали в «системе наркомата земледелия», чуть больше 15% валили лес, 14% — на шахтах, остальные выполняли самую тяжёлую работу на заводах, на строительстве, в рыбной промышленности, в здравоохранении.
 
Наверное, будет неправильно говорить о репрессиях по отношению только к украинскому или только к татарскому народу. Репрессиям подвергались все — независимо от места жительства или национальности. Причин было много: от пустующей половины в крепком деревенском доме-пятистенке или красивых коней в конюшне, которым завидовал сосед, до обвинения в сепаратизме, в религиозном мракобесии или связях с заграницей.

Раскулачивание татар

Татарский народ, как второй по величине народ в России, в полной мере ощутил на своих плечах тяжесть коммунистического раскулачивания. Так же как и русские крестьяне, татары не особо стремились в колхозы.

Например, в Мордовии к 1929 году в колхозах состояло всего 67 татарских крестьянских хозяйств. После активного «закручивания гаек» (а к 1930 году местные советы запланировали согнать в колхозы 55% крестьян) начались массовые выступления местного населения. Из 178 выступлений, произошедших в Мордовии зимой 1930–1931 года, 11 произошли в татарских сёлах. В татарских деревнях процент раскулаченных был самый высокий: часто их количество доходило до 12,2%, а в некоторых деревнях — до 40%.

Среди ссыльных раскулаченных Мордовии количество татар достигало 40%.

Например, в Темниковском районе количество татарского населения составляло всего 14%, а среди ссыльнораскулаченных их было 38%.

Документы по Рязанской губернии тоже свидетельствуют о том, что среди татар процесс коллективизации проходил сложно. Татары сопротивлялись большевикам, саботируя работу, уничтожая колхозное имущество, поджигая сельсоветы. Иногда доходило и до убийства активистов-колхозников. Дело осложнялось ещё и тем, что большевики запрещали татарам исповедовать веру отцов — ислам. В результате репрессий татарское население Рязанской губернии уменьшилось на 20%.

Справедливости ради стоит заметить, что не все татары сидели и ждали, когда за ними придут. Татары со Среднего Поволжья и из Татарстана бросали дома, оставляли скот и уезжали в Среднюю Азию или в Закавказье. А татары, проживавшие в местах, сопредельных с Пензенской, Саратовской и Симбирской областями, бежали на нефтепромыслы в Баку. Отток крестьян вызвал падение коллективизации в некоторых сёлах на 25%.
 
Такое предвзятое отношение к татарам было обусловлено не только тем, что они не отказывались исповедовать ислам, но и подозрениями в сепаратизме и в связях с татарами за границей. Дело в том, что богатые городские татары в 1920-х годах нелегально переходили границу с Финляндией, обосновывались там и сохраняли связи с земляками, материально помогая мусульманским общинам в СССР.

В 1923 году возникло «дело ленинградского имама Мусы Бигеева», которого арестовали после того, как в Берлине была опубликована его книга «Азбука ислама». В освобождении имама немалую роль сыграли финские татары, которые упросили вступиться за своего лидера турецкое правительство. Имама освободили, и в 1930 году Бигеев бежал из СССР.

В ответ ОГПУ арестовало 27 имамов и священнослужителей Ленинграда, среди которых были видные духовные лидеры мусульман — Якуб Халеков и Кемаль Басыров. Их обвинили в контрреволюционной деятельности и посадили на сроки от трёх до десяти лет.

В результате репрессий по всему СССР появились диаспоры татар. Например, руководитель магнитогорского филиала Института истории Салават Ахметзянов подсчитал, что в строительстве Магнитогорска принудительно участвовало около 14 тысяч татар-мусульман и около 800 крещёных татар.

По данным портала «Инфо-ислам», почти 20 тысяч татар было вывезено в Иркутскую область — их расселили по разным районам, но основная часть была привезена в Черемхово, где располагался Сиблаг. До сих пор Черемхово остаётся религиозным центром мусульман в этом регионе.

Жительница Черемхова, в прошлом шестилетняя «спецпереселенка», Марзия Латыпова в интервью журналистам рассказывала, что везли их из Уфы в товарном вагоне. Было холодно, есть было нечего, и каждый день кто-нибудь умирал, в основном старики и дети. В бараке, где их поселили, спали на полу вповалку: мать и пятеро детей, а отца — муллу — арестовали ещё в Уфе.

Татарки «открыли глаза»

Что же касается внешнего вида татарской женщины 1930-х годов XX века, то изменение быта коснулось её ещё до революции. Примером этому может быть татарская учительница Зухра Тагирова-Салехова, которая боролась за права женщин-мусульманок. Её отец Шакирджан Тагиров придерживался светских взглядов на воспитание дочерей, поощрял их желание ходить с непокрытой головой, что для мусульманской женщины начала XX века было чрезвычайно смело.
 
Зухра писала о правах женщин в газету «Казан мөхбире» («Казанский вестник»), и её публикации вызывали многочисленные отклики у татарок. В результате в газете даже появились рубрики «Мир женщин» и «Голос женщин». Разумеется, Зухра не была «забитой и тёмной» и не жила с нелюбимым мужем и деспотичной свекровью.

Справедливости ради стоит признать, что в начале XX века в мусульманских сёлах родители могли отдать 15-летнюю девочку замуж за нелюбимого мужчину. Такую историю, например, до сих пор передают из уст в уста в татарском селе Шулдат Красноярского края.

Внешний вид татар стремительно менялся уже в 1920-х годах, когда мужчины стали носить русскую одежду. Большую роль в этом сыграло распространение швейных машинок. В Кистякской волости женщины мечтали о том, чтобы власти издали указ, запрещающий им носить традиционные головные уборы. В сельские районы проникала городская культура, и под её влиянием одежда жителей Татарстана упрощалась и унифицировалась.

Да и политика большевиков была направлена на уничтожение самоидентификации народов России. Унификация и обезличивание уже тогда проникали не только в татарскую среду, но и в среду русских, чувашей, марийцев, коми.

Большевики стремились создать сверхнацию — советский народ, и репрессии как механизм истребления самых ярких представителей этносов, уничтожения народного быта становились лишь одним из механизмов ликвидации национальной идентификации людей. Так стоит ли ругать создателей фильма за то, что они лишь воспроизвели одну из примет эпохи?

Майя Новик, Life.ru