Высокомерие и лживость элит: почему неолиберализм терпит крах

Когда я говорю, что неолиберализм потерпел поражение, я не имею в виду, что он потерпел поражение в интеллектуальном плане, в том смысле, что есть готовый альтернативный проект, который ждет своего часа, чтобы заменить его. Нет: как и коммунизм, неолиберализм потерпел поражение от реальности. Реальный мир просто отказался вести себя так, как, по мнению либералов, он должен был бы вести себя.

Сначала мы должны признать, что у этого проекта было много привлекательных сторон. Он был идеологически и поколенчески связан с бунтарским поколением 1960-х годов, поэтому его происхождение было неконформистским. Он продвигал расовое, гендерное и сексуальное равенство. Благодаря своему акценту на глобализацию, ему следует отдать должное за то, что он способствовал самому значительному сокращению глобальной бедности за всю историю и помог многим странам найти путь к процветанию. Он предоставляет очень понятный путь к экономической политике. Чтобы объяснить его человеку, не имеющему представления об экономике, требуется не более часа.

Итак, возвращаясь к первоначальному вопросу, почему неолиберализм не остался доминирующей идеологией? Я думаю, что есть три причины: его универсализм, высокомерие его приверженцев (которое всегда сопутствует универсализму) и лживость его правительств.

То, что неолиберализм является универсальным или космополитичным, по-моему, не требует особых доказательств. Либеральная идеология в принципе относится ко всем людям и всем нациям одинаково. Это преимущество: либерализм и неолиберализм могут, опять же в принципе, привлекать самые разные группы, независимо от истории, языка или религии.

Но универсализм также является его ахиллесовой пятой. Претензия на то, что он применим ко всем, вскоре вступает в противоречие с осознанием того, что местные условия часто различаются. Попытки подстроить их под принципы неолиберализма заканчиваются неудачей. Реальный мир берет верх.

Но все универсалисты (в том числе и коммунисты) отказываются признавать это поражение, потому что каждое поражение является признаком неуниверсализма. Именно здесь вступает в силу интеллектуальная гордыня. Поражение рассматривается как следствие моральных недостатков тех, кто не принял неолиберальные ценности. Для его сторонников только полное принятие неолиберализма делает человека здравомыслящим и морально праведным. Любой новый социальный договор, который его сторонники сочли действительным, даже если это было всего неделю назад, должен отныне применяться безоговорочно. Этот морализм придал ему викторианский или даже кальвинистский оттенок: обогащение рассматривалось не только как признак мирского успеха, но и как показатель морального превосходства. Как сказал Дэн Сяопин, «разбогатеть — это славно».

Эта мораль подразумевала отсутствие сочувствия к тем, кто не смог найти свое место в новом порядке. Если кто-то потерпел неудачу, то это потому, что он заслужил неудачу. Верные своему универсализму, западные неолибералы из высшего среднего класса относились к своим согражданам так же, как к иностранцам. Неудача их соотечесвенников заслуживала не меньшего осуждения, чем неудача в далеком месте.

Наконец, лживость. Неспособность соблюдать, особенно в международных отношениях, самопровозглашенный «глобальный порядок, основанный на правилах», и склонность использовать эти правила выборочно, то есть следовать старомодной политике национальных интересов, создали у многих ощущение двойных стандартов. Западные неолиберальные правительства отказывались признавать это и продолжали повторять свои мантры, даже когда такие заявления явно противоречили тому, что они на самом деле делали. На международной арене они оказались в тупике, манипулируя словами, переосмысливая концепции, фабрикуя реальность, — все в попытке скрыть правду. Часть этой лживости присутствовала и внутри страны, когда людям говорили заткнуться и не жаловаться, потому что статистические данные не давали им повода, а значит, их субъективные взгляды были неверны и должны были быть проигнорированы.

Что дальше? Думаю, есть одна вещь, с которой согласятся большинство людей: за последние пятьдесят лет мы стали свидетелями краха двух универсалистских идеологий — коммунизма и неолиберализма. Обе были разгромлены реальным миром. Новые идеологии не будут универсальными: они не будут претендовать на применение ко всему миру. Они будут ограниченными по географическому и политическому охвату. Вот почему разговоры о глобальных идеологиях авторитаризма бессмысленны. Эти идеологии являются локальными и направлены на сохранение власти и статус-кво. Это не делает их чуждыми старой империалистической искушению. Но это искушение никогда не может быть распространено на весь мир, и различные авторитарные режимы не могут работать вместе, чтобы достичь этой цели.

Более того, поскольку им не хватает универсальных принципов, они, скорее всего, будут конфликтовать друг с другом. Единственный способ для авторитарных лидеров не воевать друг с другом — это принять очень узкий набор принципов, в основном касающихся невмешательства во внутренние дела и отсутствия агрессии, и оставить все как есть. Провозглашение Си Цзиньпином пяти таких узких правил на недавнем заседании Шанхайской организации сотрудничества может быть основано на таком расчете».