Цой в Латвии: трагическое лето 1990 года

Жизнь выдающегося музыканта оборвалась в Латвии. Недавно по дороге в Дундагу, проезжая по Талсинскому шоссе, за поворотом увидел на обочине серебристую гитару. На другой стороне дороги — бронзовый памятник Виктору Цою, легенде рока. Он погиб на этом самом месте. Возвращался с рыбалки и заснул за рулем.

«…Столкновение автомобиля «Москвич–2141» темно–синего цвета с рейсовым автобусом «Икарус–280″ произошло в 12 час. 28 мин. 15 августа 1990 года на 35–м километре трассы Слока — Талси. Автомобиль двигался по трассе со скоростью не менее 130 км/ч, водитель Цой Виктор Робертович не справился с управлением. Смерть Виктора Робертовича Цоя наступила мгновенно, водитель встречного автобуса не пострадал…»

Строки милицейского протокола и судебно–медицинской экспертизы сухо констатировали факты. Для людей, далеких от рок–культуры, они означали всего лишь очередную жертву так называемого ДТП. Но для тысяч других они несли нечто другое: Виктора Цоя, лидера ленинградской рок–группы, больше нет в живых. Виктор был не просто рок–звездой. Он стал символом целого поколения, выразителем его мыслей и настроений. Его песня «Мы ждем перемен» стала гимном молодежи 80–90–х. А ведь написана она в те времена, когда на перемены не надеялись даже самые смелые оптимисты.

Многие поклонники группы «Кино» не хотели поверить (да и сейчас не верят) в то, что смерть Виктора Цоя была случайной. Особо неблагоприятных условий на дороге тогда не было. В прессе об обстоятельствах аварии сообщалось скупо, что породило различные слухи и кривотолки. Всем любившим певца казалось, что такой человек не может так нелепо погибнуть…

Виктор тем летом отдыхал в Плиеньциемсе — небольшом рыбацком поселке на берегу Рижского залива. Здесь он бывал не впервые. Вот что рассказывала Марианна Цой, супруга певца, в одном из интервью: «Витя уже три года ездил отдыхать в Латвию и всегда брал с собой на два месяца Саню (сына). Наслаждались общением, отдыхали…»

Вот и в 1990 году приехал в Плиеньциемс дикарем с друзьями и сыном, жил в частном доме. 21 августа собирался возвращаться в Ленинград. Уже и обратные билеты на самолет были куплены.

А в тот роковой день, 15 августа, около 6 часов утра на своем автомобиле «Москвич–2141» он отправился на рыбалку в сторону Талси. Трагедия произошла, когда Цой возвращался. Было это в 11.30. Видимость, как явствует из следственного протокола, в это время была ограниченной, асфальт — сухим. На 35–м километре шоссе Слока — Талси, двигаясь в направлении Слоки, неподалеку от моста через речушку Тейтупе, «москвич» Виктора Цоя выехал на обочину и 233,6 метра мчался по ней. Об этом свидетельствует четко отпечатавшийся след колес.

Вот что рассказывает очевидец происшествия Артур Нейманис. Он оказался в тот час неподалеку от места катастрофы.

— Мимо меня по шоссе на огромной скорости пронеслась легковая машина. Скорость ее была никак не ниже 100 километров в час. Утверждаю это с уверенностью, потому что я автомобилист почти с 35–летним стажем. Тут же послышался ужасный грохот. Когда я подбежал, увидел совершенно разбитую легковую машину и покореженный автобус.
Как случилось, что машина Цоя выехала на обочину и почти четверть километра шла по ней? Увы, ответить на этот вопрос уже невозможно. Полиция предполагает, что Виктор уснул за рулем. Когда очнулся, попытался вырулить на дорогу, но, по–видимому, слишком резко вывернул руль. «Москвич» пошел юзом, выехал на встречную полосу. А впереди, по трагической случайности, ехал «Икарус–250». Водитель автобуса, по его словам (кстати, подтвержденным следствием), чтобы избежать столкновения, попытался сам выехать на обочину, но скорость легковой машины была слишком велика, и он не успел избежать столкновения. «Москвич» ударился передним правым углом в левую переднюю часть «Икаруса». После чего автобус съехал в речку.

Автобус принадлежал Талсинской сельхозтехнике. Водитель — шофер 1–го класса, за рулем с 1970 года. Экспертиза не обнаружила в его крови признаков алкоголя. В момент аварии «Икарус» шел со скоростью 60–70 км/ч. Проведенные лабораторные исследования подтвердили, что и в крови Цоя следов алкоголя или наркотических веществ также не было.

Жена Виктора Цоя — Марианна в своей повести «Точка отсчета», написанной в 1991 году, вспоминает: «Витя шел по жизни на мягких кошачьих лапах, был крайне осторожен. Я думаю, что он просто увлекся движением — бывает такая эйфория. Ездил он на ста пятидесяти. По всей видимости, нарушение было со стороны Вити, судя по следам протекторов на асфальте.

Он врезался в автобус на встречной полосе. Элементарная автомобильная катастрофа. В убийство я не верю. Цой не был человеком, которого кому–то хочется убрать».
В машине Цой был в тот трагический день один. А ведь мог взять с собой на рыбалку и сына. По словам близких, это вообще чудо, что ребенок остался и не поехал с отцом в тот день. Марианне позже рассказали, что Виктор уезжал на рыбалку в пять часов утра. Обычно все спали, он уходил один, а тут внезапно все вскочили. Он Сашке сказал: «Поехали со мной». И ребенок отказался.

Отец певца — Роберт Максимович — не верит в версию о том, что сын уснул за рулем. Об этом он говорил почти через год после гибели сына в интервью газете «Аргументы и факты»:

— Я лично считаю это маловероятным, ведь от озера, где он рыбачил, до дачи — 15 минут езды. Можно заснуть через 20–30 минут, но чтобы за это время — не думаю. И как он мог не вырулить на повороте: ведь Витя отдыхал в том месте три года подряд и отлично знал дорогу… Он сочинял песни везде, прямо на ходу. Кто знает, может, как раз в этот момент его осенило, и он забыл про этот поворот…

А вот что говорят о Викторе Цое в Плиеньциемсе, там, где он провел последние дни жизни:

— Ходит немало слухов, будто Цой пил, даже употреблял наркотики? — интересуюсь у одной из хозяек дома «Зелтини».

— Мне тоже доводилось слышать такие разговоры. Например, о том, что он чуть ли не каждый вечер проводил в тукумском ресторане. Это чистейшей воды клевета. Он действительно нередко уезжал из дома, но на рыбалку. Вряд ли человек, который собирается идти в ресторан, берет с собой рыболовные снасти и соответственно для рыбной ловли экипируется.

— А дома?

— Тем более. Они жили у нас не первый год. И никаких хлопот ни нам, ни соседям не доставляли. Однажды мы решили пригласить Виктора на семейную вечеринку. Тогда–то и узнали, что он абсолютно не пьет. Самым крепким напитком для него было пиво. Цой серьезно занимался спортом, так что о спиртном или тем более о наркотиках и речи быть не может.

— Не были ли чем–нибудь примечательны день и ночь накануне гибели?

— Абсолютно. Было тихо, спокойно. Вечером все, как обычно, пошли спать. Кто бы мог предположить, что случится на следующий день…

Группа «Кино» после смерти лидера перестала существовать. Ребята закончили последний альбом «Кино» — пластинку с 9 песнями. Эта пластинка получила название «Черный альбом».
Василий Шукшин сказал о Есенине в одном из своих рассказов: мало пожил, но прожил ровно с песню. Лучше не скажешь и о Викторе Цое.
Цой родился 21 июня 1962 года в Ленинграде в семье преподавателя физкультуры Валентины Васильевны Цой и инженера Роберта Максимовича Цоя. Виктор был их единственным ребенком.

Для молодого поколения бывшего Союза Цой значит больше, чем иные политические лидеры, целители и писатели. Потому что Цой никогда не врал и не лицедействовал. А памятник «звезде по имени Солнце» на месте его гибели, на 35–м километре шоссе Слока — Талси, был открыт в августе 2002 года. Его авторы — Руслан Верещагин и Амиран Хателашвили.

Илья ДИМЕНШТЕЙН.