«Точно отравился грибами?» Вейнберга: смерть врагов Путина уже не удивляет

Ниже публикуем ее запись.

«Журналистом, который первым опубликовал информацию об отношениях Владимира Путина и Алины Кабаевой, был Григорий Нехорошев — главный редактор газеты Московский корреспондент.

Эта статья вышла в 2008 году. В ней утверждалось, что Путин собирается развестись со своей тогдашней женой Людмилой Путиной и жениться на Кабаевой. После публикации газету закрыли. Нехорошев получил недвусмысленные сигналы от российских спецслужб и был вынужден эмигрировать.

Он переехал в Латвию, где жил как политический беженец. Активно писать он не решался, опасаясь мести Путина. Поэтому избегал лишнего внимания, хотя поддерживал связи с другими представителями российской оппозиции и журналистами, нашедшими убежище в Латвии. Следил за политическими событиями, строил планы на будущее, но реализовать их не успел — его жизнь в Латвии недавно трагически оборвалась. 19 июня он внезапно умер от отравления грибами. Странно.

Отравление грибами в июне для Латвии — довольно редкое явление, ведь настоящий грибной сезон еще не начался. Я слышала, что некоторые собирают строчки и ошибочно считают их съедобными. Их часто путают со сморчками.

Да и вообще россияне обычно хорошо разбираются в грибах и не кладут в рот все подряд. Однако СМИ сообщают, что этот российский журналист съел грибы, выросшие у него во дворе в Риге. Я никогда раньше не слышала, чтобы в Латвии кто-то отравился «ложными опятами и сыроежками». Неужели этого человека в Риге действительно убили грибы в июне?

Многие независимые аналитики сразу провели параллели с другими внезапными или «случайными» смертями российских критиков Путина — например, Анны Политковской или Алексея Навального. В социальных сетях даже вспомнили старую шутку: «Шпион умер от отравления грибами. А почему у него все лицо в синяках? Потому что он не хотел их есть».

То, что Путин резко отреагировал на публикацию Нехорошева о Кабаевой, хорошо известно. Тогда он назвал журналистов людьми, которые «со своими эротическими фантазиями суют нос в чужую жизнь». Но сам факт того, что российский лидер изменял своей жене с молодой гимнасткой, стал сенсацией. Позже Путин развелся, продолжил изображать холостяка, хотя фактически жил параллельной жизнью с разными женщинами.

Можно ли так поступать? Конечно.

Каждый вправе строить свою личную жизнь так, как считает нужным. Но когда человек находится у власти, его «частная жизнь» становится предметом общественного интереса. Тем более что Путин постоянно проповедует своим согражданам нравственность и традиционные семейные ценности.

Почему в Риге погиб российский журналист спустя почти двадцать лет после публикации той сенсации в Москве? Почему мы узнали об этом из эстонской газеты, а другой информации почти нет?

На данный момент в Риге нет никаких доказательств того, что к смерти журналиста причастны российские спецслужбы. То есть нет оснований утверждать, что это было заказное убийство. Латвийская полиция расследует произошедшее как трагический несчастный случай, а окончательные выводы будут сделаны после завершения официальной экспертизы.

Хорошо, будем ждать результатов. Но мне хочется поговорить не о Путине и его женщинах, а о другом явлении, которое я называю «нормализацией смертей оппонентов Путина».

Что это означает?

Это потеря обществом чувства шока и возмущения, когда внезапная смерть российских оппозиционеров, журналистов или критиков режима перестает кого-либо удивлять. И в самой России, и за ее пределами подобные случаи начинают восприниматься как нечто обычное и ожидаемое.

«А, Путин убрал… Ну да…»

Когда в 2006 году была убита журналистка Анна Политковская, а позже отравлен Александр Литвиненко, мир испытал настоящий шок.

Позже десятки критиков Путина продолжали выпадать из окон, травиться нервно-паралитическими веществами или погибать в тюрьмах, а общество лишь пожимало плечами: «Ну да, они так делают…» Люди начинают привыкать к таким акциям возмездия.

Каждая новая смерть противника Путина — даже такая громкая, как гибель Алексея Навального в колонии, — уже не вызывает прежнего потрясения, потому что в сознании людей закрепилось убеждение: «Если ты против Путина, рано или поздно ты умрешь». Поэтому оппоненты российского лидера «случайно» выпадают из окон, гибнут в авиакатастрофах, как Евгений Пригожин, или травятся грибами со своего двора, как Григорий Нехорошев.

Странно, что именно множество подобных случаев постепенно «нормализует трагедии» и успокаивает общество, создавая впечатление: «Ну, так просто случилось», а не «его убили по заказу».

Цель такой нормализации — заставить общество, как в России, так и на Западе, воспринимать подобную жестокость как естественное явление или «российскую специфику», с которой бессмысленно бороться.

Когда смерть человека становится нормой, исчезает политическая воля протестовать и добиваться справедливости. Наступают апатия и цинизм. Именно этого, по моему мнению, и добивается кремлевский режим.

Удастся ли ему добиться этого и в данном случае?»