Советская Латвия: когда-то и это выпускали у нас

В техникум она поступила в начале 1970-х. Отделение так и называлось — шерстопрядильное. А еще в техникуме готовили швейников, ткачей, обувщиков, механиков. Пять групп, в каждой более 30 человек. Через четыре года легкая промышленность получала свыше 150 молодых специалистов.

Сегодня с такой армией молодежи проблем было бы выше крыше: где трудоустроить, кроме торговых центров? А тогда только в одной легкой промышленности была масса известных предприятий: Огрская трикотажная фабрика, фабрика «Мара», «Юглас мануфактура», «Аврора», «Большевичка»…

Не было сложностей и с практикой. За четыре года учебы Зинаида Александровна трижды проходила ее. Самую основательную – четыре месяца — на Болдерайском камвольном комбинате, самую памятную – на Огрской трикотажной фабрике: новейшее производство, только вступившее в строй.

Студенты были вдвойне довольны – за производственную практику неплохо платили. Да и в техникуме полагалась стипендия.

Обучение шло на латышском и русском. Выпускники русских школ учились на родном, латышских – на «дзимта валоде». И никто не заставлял латышей бОльшую часть предметов изучать на русском – мол, для лучшего овладения.

Однако после окончания особой вольницы не было. Отучился за государственные деньги — будь добр отработай обязательные три года в отрасли. Собеседница по успеваемости была в серединке, но и ей предложили при распределении несколько интересных мест на выбор. Предпочла «Паризес коммуну». И от техникума недалеко, и от дома, где жила с родителями. Начинала в прядильном цехе контролером ОТК, стала старшим контролером, потом мастером ОТК – уже всего комбината…

Кто вырос в советское время, помнит названия известных предприятий текстильной промышленности, но не все знают, что где-то выпускали хлопковые ткани, где-то — льняные, где-то – шерстяные.

— Только последних было с десяток, — продолжает ветеран легкой промышленности. — В Болдерае, в Ильгюциемсе, на улице Ленина — «8 Марта», шерстяные фабрики «Мара», «Огре», «Сауле» на улице Валмиерас и Сарканармияс в Риге, где выпускали отличные шерстяные одеяла.

Латвия выделялась и на фоне соседних прибалтийских республик. Ни в Литве, ни в Эстонии шерстяные ткани не изготавливали…

А «Паризес коммуна», в свою очередь, стояла особняком среди большинства смежных производств Латвии. Тут с шерстью занимались от и до, начиная с приема овечьей и первичной обработки. На том же «Огре» подобного не было. Потому очищенную шерсть поставляли и им.

— Овечью шерсть в основном мы получали из Дагестана. Очищали, промывали, красили, пряли… По всему комплексу на трех этажах стояли прядильные машины. Был ткацкий цех, в котором изготавливали ткани…
О масштабах производства говорит тот факт, что оно не останавливалось – было круглосуточным. И продукция не залеживалась на складах. Хотя производство, как и все тогда, было плановым.

— Шерстяные ткани шли в магазины и на предприятия. Тогда было много специализированных магазинов тканей, был и большой отдел в Центральном универмаге. Многие в те годы сами шили, а ткани были относительно недороги. Покупали, разумеется, и профессиональные портные. Но не все можно было достать в магазине. Дефицитом считался ратин – пальтовая ткань.

Большинство членов Политбюро были одеты в темные пальто из такой ткани. Она была теплой и легкой. Проще было купить драповую ткань, из которой шили драповое пальто. Выпускали мы и костюмные ткани – полушерстяные, облегченные. Из них шили мужские и женские костюмы, сарафанчики, в которых в школу бегали…

Коллектив — на 80% женский. Производство нелегкое: шум, пыль, ночные смены. Но при этом о людях не забывали:

— Были свои ясли, детсады. В ночные смены – бесплатные талоны на питание, столовая работала круглосуточно. Бесплатное молоко…

Были и социальные льготы, которые тогда казались естественным делом. Лечебные профилактории и свои базы отдыха, выход на пенсию в 50 лет для некоторых категорий работников. Да и обычный выход — в 55 для женщин — по сегодняшним меркам что-то немыслимое! С полной выплатой полновесной пенсии, а не тех крох, как сегодня, на которые концы с концами не свести.

Собеседница тогда была молодой, часть социальных льгот ей еще не полагалась, поэтому рассказывает о том, что помнит и знает…

Летописцы новой Латвии уверяют, что на большинстве текстильных предприятий работала привозная рабочая сила. К «Паризес коммуна», на которой трудились тысячи человек, это не относится.

— У нас работали местные – русские, латыши, евреи… Были трудовые династии. Сегодня о таком понятия не имеют, когда рядом трудятся мать и дочь, отец и сын. А у нас, к примеру, была знаменитая династия Шенбергов, евреев по национальности. Это были лучшие красильщики республики. К ним приезжали перенимать опыт со всего Союза…

По словам Зинаиды Александровны, рабочую силу действительно завозили, но для Огрской трикотажной фабрики. Это был огромный комплекс, куда приглашали работниц из Белоруссии, с Псковщины. Но кто приглашал? Сами же латыши, которые и тогда занимали почти все главные государственные и партийные посты в республике.

К слову, рассказчица – из коренных рижан. Ее мама, Ольга Филатовна, деды и прадеды с давних пор жили в Московском форштадте. Поэтому когда озабоченные патриоты говорят «понаехали тут», вопрос: кто к кому понаехал? Не в Ригу ли с хуторов?

…Через несколько лет Зинаиде Александровне предложили новую должность – уже на другом предприятии отрасли. Там она была ведущим инженером. И работала, пока не наступили новые времена:

— А на «Паризес коммуна» я прошла многие ступеньки профессионального роста — от контролера цеха до мастера ОТК комбината. Дальше расти было некуда — начальница еще молодая женщина. Поэтому я и приняла предложение одного из смежных предприятий… Тогда возможности для роста были практически у любого. Конечно, с учетом образования и способностей. Но трактористы не становились премьерами, а уборщицы – министрами только потому, что у них правильная анкета…

Многие, кто проходит сегодня по улице Таллинас, от Миера к Бривибас, уже и не вспомнят, что когда-то здесь был целый островок легкой промышленности: крупное шерстопрядильное предприятие, на котором выпускали шерстяные ткани, а неподалеку готовили специалистов – в Техникуме легкой промышленности. Ни то, ни другое сегодняшней Латвии не нужно. Последним закрыли техникум – в 2009-м. Для чего он стране, в которой, кроме торговых центров, ничего не открывается?

Илья ДИМЕНШТЕЙН
фото – из архива Зинаиды Александровны ГОЛУБЕВОЙ
Выпускная группа Рижского техникума легкой промышленности, 1972 год. Зинаида Александровна ГОЛУБЕВА в среднем ряду, четвЕртая слева.
1974 год. Зинаида Александровна ГОЛУБЕВА (слева) с коллегой по «Паризес коммуна», лаборанткой центральной лаборатории Татьяной БОРЬКИНОЙ.