Русская Латвия: соратник Маяковского из Кулдиги

Сергей ТРЕТЬЯКОВ родился в 1892 году. Отец будущего поэта Михаил Константинович был учителем математики, преподавал в учительской семинарии. Мать Эльфрида МЕЛЛЕР, по происхождению немка, после замужества приняла православие и новое имя – Елизавета.

Когда мальчик подрос, родители переехали в Ригу. Сергей поступил в Александровскую гимназию, которая находилась на месте нынешней Музыкальной академии на Кришьяна Барона. Гимназию юноша из провинции заканчивает с золотой медалью. К этому времени относятся и первые стихи.

В книге «15 лет русского футуризма», составленной Алексеем КРУЧЕНЫХ в 1928 году, Третьяков вспоминает о юности: «Первый язык, которым я владею, — латышский. Вместо «сперва» я говорю «папрежде», ибо по-латышски «сперва» — «папрекш». Вместо «просто так» — «так само», точный перевод латышского «тапат»… Первые, кто их знает откуда свалившиеся в ухо стихи, – заумные, русско-латышские: «Люра-плюра, нудель – пудель». Причем первая строка ощущалась как стыдно-неприличная (может быть, работает фонетика слова «плюс»), вторая – как солидная и благовоспитанная.

Четыре года от роду было мне, когда я провожал по улицам городка Гольдингена в Курляндии перевозимый столб для «гигантских шагов» (отец мальчика вел практические занятия и по землемерному делу) и слушал, как дворник Петр кричал: «Пиетур! Пиетур! Пагайд бишкинь!” – что означало: «Попридержи, попридержи немного!» Строку эту запомнил и повторял за ритмопоэтическую импозантность…»

Поэт пишет, что в гимназические годы в Риге «увлекался собиранием марок, двоюродной теткой, спиритизмом, халвой, археологическими раскопками и переводами гекзаметров из Овидия».

Сергей Михайлович ТРЕТЬЯКОВ.

С иронией вспоминает Третьяков об одной встрече на взморье: «В это время (8 лет) увидел в первый раз настоящего поэта-профессионала – это был Всеволод Чешихин (журналист, работавший и в местных, и в российских газетах). Он сидел на веранде дачки на Рижском взморье за маленьким столом спиной к бродящей публике и писал. Мне показалось, что в его чернильнице была вода. Кончив, он встал, обернулся к кому-то из взрослых и произнес, видимо, остря: «Наверно, любишь ты прохвоста»…”

А вот в рассказе о первой встрече с Всеволодом Эмильевичем МЕЙЕРХОЛЬДОМ, реформатом театра, — ни доли иронии: «Рижское взморье 1913 года. Этакая Чайльд-Гарольдовая фигура в гишпанском плаще на фоне дюн. Романтическая кипь желторотого поэта в восхищении…»

В 1922 году Мейерхольд скажет ему, молодому драматургу: «Идите к нам работать»…

После окончания Александровской гимназии Сергей едет в Москву, поступает в Московский университет – на юридический факультет. Тогда же знакомится с Владимиром МАЯКОВСКИМ, сближается с футуристами. Первые стихи появляются в журнале «Мезонин поэзии».

Вадим ШЕРШЕНЕВИЧ, будущий идеолог русского имажинизма, позже оставит такой портрет Третьякова:
«Сережа сух, но очень упорен и привязчив… Он как-то безоговорочно примкнул к футуризму и никогда ему не изменял, отстаивая его всюду и везде. Помимо футуризма он любил играть в преферанс и пинг-понг… Третьяков шагал в литературе неуклюже, как медведь… всегда был очень уверен в себе и резко критиковал других, «невзирая на лица». Не боялся дойти в своей прямолинейности до абсурда и, ткнувшись лбом в стену, не боялся повернуть обратно…»

В 1915 году он заканчивает университет, а через несколько лет оказывается во Владивостоке. В Большой советской энциклопедии сообщается, что «Третьяков — участник Гражданской войны на Дальнем Востоке». Однако подробностей ни в воспоминаниях самого поэта, ни его знакомых нет. Известно лишь, что во Владивостоке в 1919 году он выпустил первый сборник стихов – «Железная пауза», был членом группы футуристов «Творчество», сотрудничал в местных газетах и журналах, в театре…

В 1919 году во Владивостоке Сергей встречает спутницу жизни – Ольгу ГОМОЛИЦКУЮ. Вскоре рождается дочь Татьяна. А через год – в апреле 1920-го — японские интервенты предприняли вооруженное выступление. Началась охота за большевиками. Третьяков вместе с женой в трюме парохода бежит в Китай. Безденежье, жена работает продавщицей, а он ухаживает за ребенком.

Группа футуристов в 1920 году. Сергей ТРЕТЬЯКОВ сидит в центре.

Затем через Харбин весной 1921 года они уезжают в Читу, столицу Дальневосточной Республики.

После краткосрочной поездки в Москву, где Третьяков встречается с наркомом просвещения Анатолием Васильевичем ЛУНАЧАРСКИМ, возвращается в Читу и организует Дальневосточное телеграфное агентство «ДАЛЬТА».

Валерий Яковлевич БРЮСОВ в статье «Вчера, сегодня и завтра русской поэзии» присоединяет Сергея Третьякова к когорте ведущих футуристов эпохи: «Народный, порою почти мужицкий говор над стихией слова. Лучшие его произведения подсказаны революцией и бытом новой России…»

С 1922 года Третьяков – в Москве. Пишет стихи, работает в журналах, в театре. Его пьесу «Рычи, Китай!» ставит Мейерхольд, идет она и на сцене рабочего театра в инсценировке Сергея Михайловича ЭЙЗЕНШТЕЙНА.

Затем Третьякова увлекает кинематограф. В 1925 году он — председатель Художественного совета первой Госкинофабрики. Снимает кино, пишет титры к фильму «Броненосец «Потемкин». Не устает пропагандировать левое искусство. Даже в Пекинском университете выступает с лекциями.

Все это ему припомнили в 1937-м, когда Третьякова арестовали. Обвинили в шпионаже в пользу Японии.
Долгое время не была известна дата его смерти. Во всех справочниках указывалось: 1939 год, 9 сентября. Потом выяснилось, что его расстреляли сразу же после ареста в кремлевской больнице, 10 сентября 1937 года.

Жена тоже не избежала репрессий. 9 лет в лагерях, а в общей сложности провела в заключении 17 лет. Ее муж был реабилитирован в 1956 году…

Немало людей, в том числе молодых, хорошо отзываются об Иосифе Виссарионовиче СТАЛИНЕ. Мол, перегибы были, но Советский Союз поднял, фашистов победили. Всем им ваш автор посоветовал бы посмотреть мартиролог – с именами репрессированных при «вожде народов». Только Третьяковых – сотни фамилий. Колхозники, чернорабочие, машинисты поездов… Хватали всех подряд – с 4-классным образованием, средним, высшим. Разве может человек, по вине которого сгинули сотни тысяч безвинных людей, быть примером служения Отчизне?

А Третьяков не забывал своей малой родины. Свидетельство тому не только воспоминания о Гольдингене, гимназических годах в Риге, но и творчество. Героиня пьесы «Хочу ребенка» — латышка Мильда, дочь гольдингенского батрака. В ее речи часто звучат латышские слова. Того самого языка, который Третьяков выучил первым в своей жизни…

Илья ДИМЕНШТЕЙН

Все фото – из архива