«У любого ребёнка есть потребность в близких, тёплых отношениях, и когда родители близко, эта потребность насыщается быстрее. Но есть такие ситуации, когда бабушки, тёти, сёстры, братья остаются с ребёнком — нельзя сказать, что ребёнок оставлен. Они тоже очень хорошо чувствуют, что необходимо ребёнку в душевном и эмоциональном плане», — отметила она.

Анне Марии Мацегор 19 лет. Мама уехала работать в Англию, когда девушка ещё не ходила в школу.

«У меня нет детских воспоминаний с мамой. Помню, что всё время проводила с бабушкой — ездили, ходили, отдыхали. Иногда от мамы приходили подарки, игрушки. Маму в детстве я вообще не помню. Не складывалось общение. Я даже бабушку начала называть мамой, или свою тётю, потому что они со мной проводили время. Мама была чужим человеком», — поделилась девушка.

Бабушка не умела пользоваться Интернетом, поэтому общаться с матерью Анна Мария постоянно не могла. Позже обсуждали причины отъезда мамы. Они были финансовыми: в Англии можно больше заработать. Но Анне Марии не хватало мамы. В 2016 году девушка оканчивала 9-й класс. Мама приехала в Даугавпилс — и перед экзаменами и выпускным состоялся разговор.

«Мама спрашивала: ей остаться со мной, чтобы мы вместе полетели, или она летит первая, а я когда сдам экзамены, пройдёт выпускной, тогда одна прилечу. Я сказала, что мне нужна поддержка, и хотела, чтобы она осталась, но она всё-таки решила улететь одна. Прошёл выпускной, через день я улетаю в Англию к маме, но мы жили, как соседи. Нам вдвоём было некомфортно, поэтому я решила съехать», — добавила она.

Анна Ажгиня 11 лет живёт в Дании. Сейчас ей 35 лет. Стараясь обеспечить нормальную жизнь, женщина уехала в Данию, сына оставила с родителями в Даугавпилсе.

«Больше пяти ему было, когда уехала, и семь, когда забрала, потому что первый класс он в Латвии оканчивал. Я осталась одна с ребёнком на руках, поэтому я решила, что мне надо думать, двигаться и что-то делать для будущего своего ребёнка. Мне в этом плане было легко, потому что меня родители поддержали очень хорошо. Был разговор, что маме надо уехать, но я по скайпу с ним каждый день разговаривала. Он меня видел, получал подарки, я приезжала каждые полгода. У нас этот этап прошёл легко», — рассказала она.

Анне потребовалось около года, чтобы закрепиться на новом месте и забрать ребёнка. Сейчас сыну 16 лет, в этом году он оканчивает датскую школу.

У Арины получилось все наоборот. Семь лет назад решила уехать из Латвии. Дочь окончила первый класс. Но в итоге ребёнок улетел один к отцу и родственникам. Арина проходила натурализацию, потом начались проблемы со здоровьем — и она осталась в Даугавпилсе.

«Это было тяжело, но она знала, что у меня проблемы со здоровьем. Мне лечиться надо было, и натурализацию пройти не получается. Тяжело было, ребёнок переживал. Я больше всего переживала. Она как-то быстро влилась. Тем более, она у родственников оставалась — папа, бабушка, сёстры двоюродные. Я переживала. Наверно, года два не могла прийти в себя, что её нет, но потом смирились», — поделилась она.

Психолог Елена Подмышанина отмечает, что дети, у которых уехали родители, выделяются в классе своим поведением:

«Они чаще менее сконцентрированы. Более ершисты, но всё зависит от возраста. Они менее расслаблены. Ребенок, у которого папа с мамой вместе рядом, более расслаблен, стабилен. Практика показывает, что через какое-то время родители забирают деток к себе».