Повесть «Неопалимая купина» известного советского писателя Бориса Васильева (1924–2013) была опубликована еще в 1986 году. Однако она вызвала неоднозначную реакцию. Уж слишком щекотливая тема в ней затрагивалась. Речь идет о послевоенном синдроме, который испытывали люди в 40–х годах прошлого века. Ведь раньше считалось, что в стране–победительнице все были счастливы и дружно строили светлое коммунистическое завтра. Какие–либо иные эмоции считались вредными и даже антисоветскими.
«А зори здесь тихие»: продолжение
Действие 6–серийного фильма происходит в небольшом российском городке Любинске под Смоленском. В картине рассказывается драматическая история девушки–фронтовички, которая вернулась с Великой Отечественной войны. Но вписаться в мирную жизнь оказалось нелегкой задачей. Главную роль Антонины доверили сыграть Клавдии Коршуновой из московского театра «Современник». За ее плечами немало интересных работ. Скажем, в фильмах «Фурцева», «Дубровский» и других. Конечно, актриса прекрасно осознает, насколько серьезную задачу перед ней поставили.
Как известно, в свое время на экраны вышел фильм Станислава Ростоцкого «А зори здесь тихие» (1972), снятый также по одноименной повести все того же Бориса Васильева. Эта поистине культовая картина, которую посмотрели миллионы телезрителей, считается одной из лучших киноработ, посвященных Великой Отечественной. К тому же в ней снимались такие звезды, как Олег Мартынов, Ольга Остроумова, Елена Драпеко и другие. «Неопалимую купину» можно назвать своего рода послевоенным продолжением повести «А зори здесь тихие».
На наш взгляд, тема послевоенного синдрома сегодня очень актуальна. Особенно в свете драматических событий, происходящих на Украине. Так что вовсе не случайно на роль режиссера–постановщика Первый канал пригласил маститого Дмитрия Тюрина. Именно он не так давно снял нашумевший фильм «Жажда», в котором рассказывается о ребятах, вернувшихся с чеченской войны. Они пережили свой, чеченский синдром.
У войны не женское лицо
— Когда я готовился к съемкам, то прочитал сотни, если не тысячи документов, — рассказал «7 секретам» Дмитрий Тюрин. — И могу сказать, что Борис Васильев ничего не преувеличил. Послевоенные времена действительно были очень тяжелые. Кто–то умер от ранений. Многие остались не у дел, поскольку вместо заводов и фабрик кругом были одни сплошные руины. Люди недоедали и нередко умирали с голоду. Однако в последующие десятилетия о страшных 40–х годах старались особо не вспоминать. Их как будто и не было!
Зато у нас очень много снято про афганский, чеченский и другие синдромы. Можно сказать, мы решили восполнить пробел в отношении Великой Отечественной войны. Когда героиня повести Антонина вернулась с фронта, у нее не было никакой специальности. Единственное, что она умела делать хорошо, — это убивать.
Хотя подобная вещь, в общем–то, не свойственна женщинам, поскольку не соответствует самой их природе. У них другие задачи на земле — рожать, воспитывать детей. Мы как раз об этом и хотим сказать. Что война сама по себе — зло, а женщина на ней — это и вовсе нонсенс. К сожалению, история так распоряжается, что представительницам слабого пола тоже приходится воевать. Тем не менее постепенно жизнь нашей Антонины налаживается. Сначала она ютилась в общежитии, потом ей дают комнатку в коммуналке. Появляются и первые ухажеры…
Деревяшки Москачки
Конечно, было интересно узнать, почему съемки «Неопалимой купины» проходили именно в Риге? Как выяснилось, секрет тут прост: в латвийской столице нашлась подходящая натура. Скажем, довольно невзрачное общежитие среднего командного состава Рабоче–крестьянской Красной армии (как гласила табличка у входа) снимали в Ильгюциемсе на кольце 5–го трамвая. Здесь кругом полно убогих деревянных развалюх весьма потрепанного вида. Чем не послевоенный городок Любинск под Смоленском?
Парадокс, но, как заверил меня Дмитрий Тюрин, в самой России такой потрепанной временем фактуры сегодня уже попросту не найти.
— Сейчас у нас старые «деревяшки» активно закатывают в асфальт, то есть сносят, а вместо них возводят новое современное жилье!
После этих слов рижанам остается только позавидовать. Увы, как известно, у нас со строительством нового жилья явная напряженка. Люди десятилетиями ютятся в своих допотопных развалюхах. Причем за годы независимой Латвии многие здания еще сильнее обветшали. Чему российские киношники, разумеется, только рады. Особый восторг у Дмитрия Тюрина вызвала наша депрессивная Москачка.
— Там вообще ничего не нужно было переделывать. Просто включай камеру и сразу работай!
— И все же, признаюсь, как–то не верится, что в России нет своих «деревяшек».
— Ну почему же. Можно найти дом–другой. Или какой–нибудь характерный дощатый забор. Но это все какие–то разрозненные одиночные фрагменты. А вот в Риге можно снимать широкие и длинные планы. Я ведь много где побывал, так что могу сравнивать.
— Вы раньше работали в Риге?
— Нет, я у вас впервые. Сначала приезжал как раз на выбор натуры. И уже тогда сразу понял: Рига — это то, что нам нужно! Впрочем, мы тут вовсе не первопроходцы. Можно сказать, пошли проторенным путем. Приехать сюда нам посоветовали коллеги. Так, в прошлом году у вас снимался 8–серийный российский сериал «Наследие». На нем работал тот же оператор, который снимает и нашу картину. Кроме того, чуть ранее на Москачке снимали сериал «Забытый» («Облдрамтеатр»).
Честно говоря, Рига сразу сразила меня своей поразительной эклектичностью. Здесь невероятное количество разноплановых фактур. Для кинематографистов этот город — настоящий подарок. Тут без проблем можно снять и Средневековье, и 1914–й, и 1940 год, и современные дни. Такого фактурного богатства я больше нигде в мире не видел!
Уральский самородок
— Дмитрий, интересно, а как вы стали режиссером?
— Сам я «горец» — родом с уральского горного городка Аша Челябинской области. Вырос в семье, весьма далекой от искусства. Потом и сам сначала окончил нефтяной институт. Уехал работать в Западную Сибирь на месторождения. Но в какой–то момент понял, что хочу снимать кино. Поступил в Санкт–Петербургский институт кино и телевидения на курс Владимира Бортко (он снял «Собачье сердце», «Идиот», «Мастер и Маргариту») и Искандера Хамраева («Менты. Улицы разбитых фонарей — 1», «Убойная сила — 3»), который, к сожалению, уже умер.
— За вашими плечами изрядный послужной список: «Жажда», «Обмани, если любишь», «Ласточкино гнездо», «У Бога свои планы», «Прятки», «Соло для пистолета с оркестром» и др. Какую главную задачу вы ставите перед собой, снимая ту или иную картину?
— Знаете, мой старший брат — металлург. Он работает на Магнитогорском комбинате. Его задача — выпустить на–гора какое–то определенное количество качественной продукции. У нас тоже есть свой план: мы должны за день произвести определенное количество минут. Но если металл можно потрогать и взвесить, то минуты можно лишь засечь, но только не потрогать. Труд киношников, наверное, можно подсчитать в человеческих эмоциях. Чем их больше, тем сильнее выполняется «план». Правда, чтобы «выплавить» одну хорошую эмоцию, нужно порой немало потрудиться.
Причем эмоции тоже бывают разными. В том числе и низкими. Я выступаю за общий позитивный настрой, который должен остаться у зрителя после просмотра. Не хочу сказать, что я ярый сторонник хеппи–энда, но я за то, чтобы в конце туннеля всегда был луч света. Я не люблю ставить точку. Точка — это какой–то финал, конец. Пусть лучше будет многоточие… Очень надеюсь, что наш фильм выйдет к следующему Дню Победы. Ведь в 2015 году мы будем отмечать ее семидесятилетие. И хотя наш фильм вовсе не ура–патриотический, а скорее антивоенный, думаю, именно такая картина сегодня нужна.
Спилве в роли ж/д вокзала
Отметим, что «7 секретам» удалось заглянуть непосредственно на «кинокухню». Сразу целый ряд сцен «Неопалимой купины» снимался в аэропорту Спилве. Рядом с главным пассажирским зданием установили стандартные вагончики со всеми необходимыми службами — гримерными и пр. Тут же расположился передвижной гардероб. Я прибыл как раз во время обеденного перерыва. Участники съемочной группы выстроились в очередь за теми или иными блюдами. Впрочем, звезды могли заказать себе по контракту особое меню. Тем не менее Клавдия Коршунова обедала вместе со всеми.
Понятное дело, всех людей, попавших в кадр, нужно было переодеть. Ведь в 40–х годах не носили то, что сейчас. Это касается и «послевоенных» мальчишек и девчонок, которые, согласно сюжету, должны были играть во дворе того же общежития среднего командного состава РККА. Интересно, что в роли маленьких артистов выступили ребята из Латвии. В самом деле, не из Москвы же их везти.
Так, 8–летний ученик юрмальской Межмалской средней школы Александр Сальманов сыграл узбекского паренька. Его голову украшала характерная восточная тюбетейка. Паренек довольно быстро освоился на съемочной площадке. Что ж, кто знает, может быть, когда вырастет, он станет уже заправским актером. В Ригу его из Юрмалы привезла мама Наталья, которая работает воспитательницей. Вместе с младшим, 5–летним сынишкой Кириллом она внимательно следила за тем, как играет ее Сашка.
Дублер в парике
Вся историческая техника тоже оказалась местной. Скажем, главная героиня ездит на большом 750–м трофейном немецком мотоцикле Zundapp 1944 года выпуска. Во время войны на таких разъезжали фашисты. А потом все «колеса» остались победителям. Военный мотоцикл российским киношникам предоставил Нормундс Якубовскис, который считается одним из лучших латвийских реставраторов. Свой Zundapp 750 он собрал буквально по кусочкам. Кстати, Нормундс и сам не раз снимался в фильмах. В частности, в сериале «Забытый» («Облдрамтеатр»), где он выступил в привычной для себя роли водителя мотоцикла.
По легенде, «тачка» главной героини «Неопалимой купины» была в довольно плачевном состоянии. Так что пришлось как следует испачкать, чтобы все было исторически достоверным. Самое интересное, что, как оказалось, Клавдия Коршунова не умеет управлять мотоциклом. Вот почему вместо нее в картине будет гонять реставратор ретротехники Володимир Секо. Он идеально подошел по фигуре. Осталось только переодеть его в женскую форму, а на голову водрузить парик. Разумеется, столь необычного дублера снимали с боку или сзади, а в крупных планах участвовала уже сама актриса.
— Мне очень интересно было сниматься. Завораживает сам процесс. Хотя поначалу я даже не мог себе представить, как все в кино происходит. Кто бы мог подумать, что в съемках задействовано так много людей. А еще на каждую сцену уходит такая уйма времени! Так что, если бы мне предложили переквалифицироваться в актеры, я бы, наверное, отказался. Мне больше нравится моя специальность, — улыбнулся Володимир, автослесарь по своей основной профессии.
«Звездный» бусик
За всю технику в кадре во время рижских съемок отвечал менеджер по игровому транспорту Алексей Попов. В самом деле, машины ведь тоже играют определенные роли. В обычной жизни Алексей руководит мотоциклетной секцией Клуба антикварных машин. Кроме того, он тоже занимается реставрацией.
Возле главного входа в Спилве я заметил весьма колоритный автобусик. В «Неопалимой купине» он выступил в роли милицейского фургончика. В задней части даже сделали специальный отсек для задержанных. Правда, решетки на окнах оказались бутафорскими — деревянными. Зато после съемок их легко можно было убрать. А саму машину — помыть. Ведь в надлежащий «ментовский» цвет ее покрасили гуашью.
По словам Алексея Попова, этот фургончик совершал регулярные автобусные рейсы из Риги в Гулбене. А потом достался реставраторам. Раритетная машина уже не раз засветилась на экране. Первое боевое кинокрещение она получила в фильме о довоенной Латвии «Страшное лето» («Baiga vasara»), в котором снимались многие известные актеры — Арнис Лицитис, Игорь Чернявский, Яков Рафальсон и пр. Затем в 2011 году бусик пригласили в уже упоминавшийся не раз выше российский сериал «Забытый» («Облдрамтеатр»), в котором его перекрасили в «санитарку».
— Я как раз играл ее шофера! — весело заметил Володимир Секо.
«Француз» под гуашью
А во время съемок на кольце 5–го рижского трамвая в Ильгюциемсе мое внимание привлек другой автобус — французской марки «Ситроен» 1949 года выпуска. Он выглядел, как конфетка. Пришлось и его состарить с помощью все той легкосмывающейся гуаши. Иначе зритель скажет: «Не верю!» В самом деле, в 40–х этот сверкающий красавец вряд ли выглядел так гламурно. Поэтому его как следует «испачкали»!
Более того, изрядно состарили и сам аэропорт Спилве. Примечательно, что в «Неопалимой купине» он превратился в железнодорожный вокзал. Правда, необходимых паровозов в Риге не оказалось. Вот почему после Латвии съемки продолжились уже в соседней Белоруссии, где декораторы должны были построить точную копию Спилве. Это дешевле, чем везти поезда в Ригу. В целом у нас в Латвии была снята почти половина картины. После Минска и Бреста съемки продолжатся уже в Москве. В любом случае, согласитесь, интересно будет посмотреть на экране, что же в итоге получилось!
Март ДМИТРИЕВ.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.